Миролюбов и другие против Латвии

[Miroļubovs and Others v. Latvia] (№ 798/05)

Постановление от 15 сентября 2009 г. [вынесено III Секцией]

ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

В период, относящийся к обстоятельствам дела,

три заявителя были активными членами религи-

озной общины, к которой они принадлежали.

Первый заявитель был старообрядческим «духов-

ным руководителем»¹, двое других являлись, соот-

ветственно, главой и членом совета Рижской

Гребенщиковской старообрядческой общины

(далее – РГСО). РГСО – крупнейшая из 69 лат-

вийских старообрядческих общин. В 1995 году

принятие нового устава общины, который

Министерство юстиции признало законным, пов-

лекло раскол между общинниками и насильствен-

ные инциденты. В 2001 году Управление по делам

религий (далее – управление) выдало РГСО новое

свидетельство о регистрации, а в мае 2002 г. оно

утвердило новый устав, принятый РГСО, кото-

рый устанавливал полную независимость от дру-

гих религиозных организаций. В июле 2002 г.

состоялось внеочередное общее собрание РГСО.

Одновременно с этим собранием, проводив-

шимся в рижском храме, в котором принимали

участие заявители, состоялось другое собрание,

в котором приняли участие иные старообряд-

ческие духовные руководители. Каждая из двух

соперничающих групп утверждала, что созванное

ею собрание является законным собранием общи-

ны. На другом собрании было принято решение

об избрании новых членов и изменении устава

РГСО на том основании, что первый заявитель и

его приверженцы, пригласив для богослужения в

церкви РГСО священника русской православной

церкви, отказались от своих старообрядческих

взглядов и тем самым лишили себя прав членов

общины. Обе фракции обратились в управление

за формальным одобрением. Последнее признало

законным другое собрание, формально одобрив

его и зарегистрировав новый общинный совет

РГСО. Заявители и их приверженцы были силой

изгнаны из храма и в дальнейшем туда не допус-

кались. С этого момента они действовали нефор-

мально под наименованием «РГСО в изгнании».

В 2003 году суд первой инстанции удовлетворил

требование заявителей об отмене решений управ-

ления. Управление обжаловало это решение,

и региональный суд удовлетворил его жалобу.

Кассационная жалоба заявителей была отклонена

сенатом Верховного суда.

ВОПРОСЫ ПРАВА

В порядке применения пункта 3 статьи 35

Конвенции. Предполагаемое злоупотребление

правом обращения в Европейский Суд. В 2008 году

премьер-министру были направлены два пись-

ма², в которых ставились под вопрос профессио-

нальная компетентность и честность начальни-

ка управления, занимавшего должность в период

событий, обжалуемых заявителями. Письма содер-

жали ссылку на переписку между Секретариатом

Европейского Суда, заявителями и представителем

государства-ответчика по вопросу о возможном

заключении мирового соглашения по настояще-

В религиозной прессе именуется «старшим наставником»

Письма были подписаны неким Ф., не входившим в число за-

(прим. переводчика).

явителей (прим. переводчика).

му делу. Кроме того, к этим письмам прилагались

три копии документов – конфиденциальных для

целей пункта 2 статьи 38 Конвенции и пункта 2

правила 62 Регламента Суда – исходивших от

государства-ответчика и Секретариата, включая

проект декларации о мировом соглашении, под-

готовленный последним. Однако, хотя факт сооб-

щения третьему лицу содержания документов,

относящихся к заключению мирового соглаше-

ния, в принципе может составлять «злоупотреб-

ление» в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции,

это не означает полного и безусловного запрета

на ознакомление с такими документами любого

другого лица или на упоминание их в беседе с

ним. Пункт 2 статьи 38 Конвенции и пункт 2 пра-

вила 62 Регламента Суда запрещают сторонам

публиковать указанную информацию в средствах

массовой информации, в переписке, с которой

может ознакомиться большое число лиц, или

любым иным способом. В настоящем деле заяви-

тели утверждали, что не знают, как указанные

документы попали в руки третьего лица. Со своей

стороны, государство-ответчик не представило

доказательств вины заявителей. При таких обсто-

ятельствах, поскольку отсутствуют доказательства

того, что все заявители дали согласие на раскры-

тие содержания конфиденциальных документов

третьему лицу, Европейский Суд вынужден тол-

ковать сомнения в их пользу и не может устано-

вить, что заявители допустили злоупотребление

правом обращения в Европейский Суд для целей

пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд

также отметил, что возможные планы государства-

ответчика о возбуждении уголовного или дисцип-

линарного разбирательства в отношении заяви-

теля в связи с предполагаемым несоблюдением

процессуальных обязательств перед Европейским

Судом могут вызвать вопросы с точки зрения

последней части статьи 34 Конвенции, запрещаю-

щей воспрепятствование эффективному осущест-

влению права на обращение в Европейский Суд.

и «защиты прав и свобод других лиц». В период,

относящийся к обстоятельствам дела, РГСО явля-

лась полностью независимой, что было признано

государством. В июле 2002 г. одновременно были

проведены два собрания старообрядцев сопоста-

вимой численности, каждое из которых считало

себя «внеочередным общим собранием РГСО».

В качестве государственного органа, ответствен-

ного за поддержание связей между государством

и религиозными общинами в соответствии с дей-

ствующимзаконодательством, управлениедолжно

было сделать выбор и принять решение в пользу

одной из фракций в ущерб другой, поскольку они

выдвигали одинаковые требования. В настоящем

деле Европейский Суд должен рассмотреть вопрос

о том, был ли выбор сделан в соответствии с требо-

ваниями пункта 2 статьи 9 Конвенции. После этих

событий управление признало законность собра-

ния, проведенного на улице, отменило свидетель-

ство о регистрации, выданное РГСО в период, когда

его возглавлял первый заявитель, и выдало новое

свидетельство представителям соперничающей

фракции. Иными словами, государство аннулиро-

вало признание органов, законно образованных

РГСО в соответствии с ее уставом, и дало согла-

сие на их полную замену органами, созданными

соперничающей фракцией. С учетом принципа

законного доверия, присущего всем положениям

Конвенции, и принципа структурной автономии

религиозных общин, вытекающего из требований

статьи 9 Конвенции, только наиболее серьезные и

непреодолимые основания могут оправдать такое

вмешательство.

Европейский Суд отметил крайне поверхност-

ный характер принятого управлением решения о

признании законности собрания, проведенного

на улице. Решение ограничилось указанием на то,

что оно было принято «с учетом мнения правово-

го отдела», – без раскрытия содержания этого мне-

ния – и «с учетом того, что полученные докумен-

ты соответствовали законодательству Республики

Латвии». Эти основания не могут считаться доста-

точными. Аналогичным образом, решение об

утверждении и регистрации нового общинного

совета РГСО ограничилось вопросом о выдаче

свидетельства о регистрации РГСО. Однако пись-

менные объяснения, направленные управлени-

ем в суд первой инстанции, которые приобщены

к материалам дела, более подробно раскрывают

мотивы оспариваемых решений. Согласно этим

объяснениям организацией богослужения с учас-

тием священника русской православной церкви

единоверцы первого заявителя тем самым изме-

нили религиозной лояльности, отказавшись

от своих прав в данной общине; в результате,

несмотря на внешние признаки, общее собрание,

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Возражение отклонено (большинством голо-

сов).

По поводу соблюдения статьи 9 Конвенции.

Вмешательство властей в спор членов РГСО, в

результате которого заявители и их единоверцы

перестали признаваться законными руководите-

лями общины и были изгнаны из их храма, оче-

видно представляло собой вмешательство в осу-

ществление права заявителей на свободу испо-

ведовать религию. Вмешательство преследовало,

по крайней мере, законные цели «охраны обще-

ственного порядка, здоровья или нравственности

организованное первым заявителем, утратило

кворум, требуемый уставом общины. Управление

основало эти выводы на двух экспертных заклю-

чениях, включая заключение декана богословско-

го факультета Латвийского университета, мотивы

которых не были приведены. Фактически опреде-

лив религиозную принадлежность заявителей и

их единоверцев против их воли, вопреки их мне-

нию и, кроме того, на основании заключений все-

го двух экспертов, ни один из которых не разделял

их религиозных взглядов, управление не исполни-

ло своей обязанности сохранения нейтралитета.

Определение религиозной принадлежности рели-

гиозной общины относилось к компетенции ее

высших духовных органов, а не государства. Кроме

того, управление пришло к своему заключению,

несмотря на письмо священного синода русской

православной церкви, в котором ясно указывалось,

что в настоящем деле не отмечено случаев перехо-

да в православие. При таких обстоятельствах управ-

ление не основало свое решение на «приемлемой

оценке соответствующих фактов», как того требует

пункт 2 статьи 9 Конвенции. В итоге вмешательство

управления в спор между двумя группами прихо-

жан РГСО было основано на решении, не имевшем

достаточных оснований, не приняло во внимание

всех имеющих значение обстоятельств и пренеб-

регло обязанностью государства по сохранению

нейтралитета в религиозных вопросах. Вследствие

этого вмешательства заявители были изгнаны из

своего храма и не имели возможности возвратить-

ся. Такое вмешательство не могло считаться «необ-

ходимым в демократическом обществе» независи-

мо от преследуемой цели.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

По делу допущено нарушение требований ста-

тьи 9 Конвенции (вынесено шестью голосами «за»

и одним – «против»).

КОМПЕНСАЦИЯ

В порядке применения статьи 41 Конвенции.

Европейский Суд присудил выплатить каждому

заявителю 4 000 евро в счет компенсации причи-

ненного морального вреда.