Владимир Романов против России

[Vladimir Romanov v. Russia] (№ 41461/02)

Постановление от 24 июля 2008 г. [вынесено I Секцией]

Обстоятельства дела В июне 2001 г. сотрудники следственного изолятора, в котором содержал-

ся заявитель, вошли в его камеру и с целью вынудить заключенных поки-

нуть ее избили их резиновыми палками. Они продолжали избивать заяви-

теля и после того, как он был выдворен в коридор и упал на пол. Он был

незамедлительно осмотрен дерматологом изолятора, который отметил

кровоподтеки продолговатой формы на его ногах и спине. Впоследствии

он был помещен в больницу изолятора, где врачи установили у заявителя

травму грудной клетки, причиненную тупым орудием. Ему также была сде-

лана операция в связи с разрывом селезенки. Со ссылкой на рапорт о про-

исшествии, составленный в следственном изоляторе, государство-ответ-

чик утверждало, что сотрудники изолятора были вынуждены прибегнуть к

силе в связи с неспокойной ситуацией в камере заявителя, которая могла

перерасти в беспорядки во всем изоляторе. Прокурор принял решение об

отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников изолято-

ра, поскольку счел их действия законными. Заявитель впоследствии начал

судебное разбирательство, требуя компенсации. Суды постановили, что

применение к заявителю силы было законным, но с учетом причиненного

вреда, представляющего угрозу для жизни, и недостаточного контроля над

сотрудниками со стороны следственного изолятора, ему была присуждена

сумма, эквивалентная 960 евро. В 2002 году заявитель был осужден за гра-

беж при отягчающих обстоятельствах и приговорен к лишению свободы.

Приговор суда был основан, в частности, на показаниях предполагаемого

потерпевшего от грабежа, полученных во время предварительного рассле-

дования. Потерпевший находился за границей и поэтому не предстал

перед судом, и его показания были оглашены.

Вопросы права По поводу соблюдения требований статьи 3 Конвенции, что касается

предполагаемого жестокого обращения. Использование резиновых палок

в деле заявителя было основано на законах «Об учреждениях и органах,

исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» и «О содер-

жании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступ-

лений». Применение физической силы могло быть необходимо в отдельных

случаях для обеспечения безопасности, поддержания порядка или предот-

вращения преступлений исправительных учреждениях. Однако

Европейский Суд не усматривает причин, которые делали бы необходимым

применение резиновых палок в отношении заявителя. Напротив, действия

сотрудников изолятора были несоразмерны неповиновению, в котором

обвинялся заявитель. Сотрудники изолятора могли быть вынуждены при-

бегнуть к физической силе для выдворения заключенных из камеры, но

Европейский Суд не убежден, что их избиение палками способствовало

достижению этой цели. Более того, Европейский Суд не считает установ-

ленным, что заявитель активно сопротивлялся сотрудникам изолятора.

В документах следственного изолятора он не фигурировал как один из

активных участников происшествия. Упоминание об активной роли заяви-

теля впервые появилось в постановлении прокурора. Такое несоответствие

не было разъяснено. Учитывая, что сотрудники изолятора продолжали

наносить побои, даже когда он подчинился приказу покинуть камеру и упал

на пол, использование резиновых палок в отношении заявителя являлось

формой расправы. Такое карательное насилие было с умыслом направлено

на то, чтобы заставить его почувствовать страх и унижение, а также сломить

физическое или моральное сопротивление. Травмы должны были причи-

нить ему серьезную физическую боль и глубокие душевные страдания и

привели к продолжительному расстройству здоровья. Таким образом, заяви-

тель подвергся обращению, которое может быть признано пыткой.

По поводу соблюдения требований статьи 3 Конвенции, что касается

наличия у заявителя статуса жертвы нарушения Конвенции и эффек-

тивности расследования. Вопрос о наличии у заявителя статуса жертвы

нарушения Конвенции тесно связан с вопросами о том, было ли эффектив-

ным расследование обстоятельств дела, и являлась ли присужденная ком-

пенсация достаточным возмещением за перенесенные страдания. Хотя

Европейский Суд не убежден, что судебные решения о присуждении заяви-

телю компенсации представляли собой признание по существу нарушения

статьи 3 Конвенции, он счел возможным исходить из такого допущения.

Заявитель получил, по крайней мере, частичную компенсацию в связи с

жестоким обращением, которому он подвергся. Однако в делах о предна-

меренном жестоком обращении нарушение статьи 3 Конвенции не может

быть исправлено исключительно посредством присуждения компенсации

потерпевшему, поскольку такое положение позволяло бы государству укло-

няться от преследования и наказания виновных лиц, и общий правовой

запрет пыток и бесчеловечного и унижающего достоинство обращения

был бы неэффективен на практике. Таким образом, Европейский Суд также

должен проверить эффективность расследования.

Что касается его быстроты, администрации изолятора потребовалось три

дня, чтобы поставить органы прокуратуры в известность о происшествии,

и это промедление могло привести к утрате доказательств. Что касается

тщательности, то не было проведено оценки количества и характера травм

заявителя, учитывая различные версии событий. Прокурор ссылался на три

медицинских заключения, составленных только врачами изолятора, кото-

рые содержали ограниченный объем медицинских сведений и не включа-

ли объяснения заявителя, касающиеся его жалоб. Аналогичным образом

оценка доказательств была избирательной и непоследовательной, выводы

основывались преимущественно на показаниях сотрудников изолятора,

достоверность которых также порождает сомнения. Вызывает удивление,

что не представилось возможным установить заключенных, которые были

очевидцами побоев и могли сообщить сведения, имеющие отношение к

делу. Кроме того, отсутствовали любые попытки исследовать, какую степень

физической силы применяли сотрудники изолятора, и была ли она необхо-

дима и соразмерна обстоятельствам. Прокуратура, в отсутствие независи-

мых доказательств, признала, что сотрудники изолятора законно примени-

ли силу к заявителю в связи с физическим сопротивлением с его стороны.

Наконец, суды страны основывали свои решения на выводах прокуратуры;

очевидцы происшествия, включая самого заявителя и сотрудников изоля-

тора, которые избивали его, не были заслушаны лично. Европейский Суд

особенно поражен тем фактом, что суды взыскали в пользу заявителя ком-

пенсацию только в связи с отсутствием надлежащего контроля над сотруд-

никами со стороны следственного изолятора.

В свете названных упущений реакция властей на серьезное происшест-

вие, в ходе которого его представителями было допущено преднамеренное

жестокое обращение, была неадекватной и неэффективной, и предприня-

тые меры не обеспечили заявителю надлежащее возмещение. Таким обра-

зом, заявитель мог считаться жертвой нарушения Конвенции в значении

статьи 34 Конвенции. Следовательно, имело место нарушение статьи 3

Конвенции в материально-правовом и процессуальном аспектах.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции (принято

единогласно).

Компенсация В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил

выплатить заявителю 20 000 евро в счет компенсации причиненного

морального вреда.

^ꢀСм., соответственно,

«Бюллетень Европейского Суда

по правам человека»

См. также Постановление Европейского Суда от 15 мая 2008 г. по делу

«Дедовский и другие против России» [Dedovskiy and Others v. Russia], жало-

ба № 7178/03 («Информационный бюллетень по прецедентной практике

Европейского Суда по правам человека» № 108^ꢀ).

№ 10/2008.