несовершеннолетнего. Он был заключен под стражу в ожидании суда.

Впоследствии ему были предъявлены обвинения, среди прочего, в похище-

нии шести человек, из которых пятеро были несовершеннолетними, четве-

ро из которых в результате умерли, а также в лишении свободы троих из

них. Следственные органы ежемесячно рассматривали вопрос о продлении

содержания заявителя под стражей. После марта 2001 г. заявитель обращал-

ся с несколькими ходатайствами об освобождении со ссылкой на пункт 3

статьи 5 Конвенции. Судебное разбирательство было начато в марте 2004 г.

Суд заседал по четыре дня в неделю. Были вызваны 459 свидетелей. 22 июня

2004 г. суд присяжных приговорил заявителя к 25 годам лишения свободы

за совершение или пособничество и подстрекательство к совершению сле-

дующих преступлений: неправомерное лишение свободы с отягчающими

обстоятельствами и похищение несовершеннолетних женского пола, тор-

говля экстази в таблетках, сговор с целью похищения несовершеннолетних

женского пола и участие в различных формах незаконной торговли (вклю-

чая наркотические вещества и людей).

Вопросы права Продление срока содержания заявителя под стражей было обусловлено вес-

кими основаниями подозревать его в совершении преступлений. Иные

основания для отказа освободить заявителя, включая риск того, что он скро-

ется и не предстанет перед судом, сохранялись в течение всего разбиратель-

ства, хотя их значение существенно колебалось в течение времени.

Что касается обязанности властей рассматривать возможность замены

содержания под стражей иной мерой пресечения, то заявитель требовал

тщательного рассмотрения данного вопроса и предлагал альтернативные

решения (электронное наблюдение или обязательство отчитываться в

полицейском отделении несколько раз в день) или как минимум меры для

уменьшения риска его исчезновения. Бельгийские суды в целом не реаги-

ровали на его предложения и не рассматривали альтернативы содержанию

под стражей по собственной инициативе. В решении, вынесенном в августе

2003 г., было указано, без дальнейшего обоснования, что иная мера пресече-

ния не могла эффективно снизить степень общественной опасности заяви-

теля. Однако представляется, что предложения заявителя демонстрировали

его намерение обеспечить гарантии явки в суд. Более того, следственные

органы имели полномочия рассматривать вопрос о применении иных мер

пресечения по собственной инициативе и, что еще более важно, бельгий-

ское законодательство предоставляло значительную свободу усмотрения в

вопросе, какой вид альтернативной меры следует применить в зависимости

от обстоятельств дела. Таким образом, заявителю не может быть поставлено

в вину, что он не указал заблаговременно предпочтительную для себя аль-

тернативную меру пресечения. Вопрос о замене меры пресечения в виде

содержания под стражей, не был всесторонне рассмотрен судами. Кроме

того, заявитель уже содержался под стражей почти пять лет на момент пер-

вого обращения с ходатайством об освобождении на основании пункта 3

статьи 5 Конвенции. В итоге власти не представили «относимое и достаточ-

ное» обоснование содержанию заявителя под стражей в течение семи лет,

десять месяцев и восьми дней.

Наконец, что касается вопроса о том, проводилось ли разбирательство с

«особой тщательностью», то с момента передачи уголовного дела в суд до

начала его рассмотрения прошло почти два года.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 5 Конвенции (вынесено

шестью голосами «за» и одним – «против»).

Компенсация В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил

выплатить заявителю 6 000 евро в счет компенсации причиненного мораль-

ного вреда.