Идентификационный номер: ECH-1983-S-002

Сильвер против Великобритании

а) Совет Европы / b) Европейский суд по Правам Человека / c) Палата / d) 25.03.1983 / e) / f)

Сильвер против Великобритании / g) решение представлено к опубликованию в Сборнике

постановлений и решений, серия А,61 / h).

Ключевые слова для системного указателя:

2.1.1.4 Источники конституционного права - Категории - Письменные источники -

Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 года.

3.14 Общие принципы - Обязательность опубликования законов.

3.15 Общие принципы - Пропорциональность.

3.18 Общие принципы - Пределы оценки.

5.1.2.3.3 Основные права - Общие вопросы - Носители (субъекты) прав - Физические лица -

Заключенные.

5.1.4 Основные права - Общие вопросы - Пределы и ограничения.

5.2.9.1 Основные права - Гражданские и политические права - Процессуальные гарантии и

справедливое судебное разбирательство - Сфера применения.

5.2.9.2 Основные права - Гражданские и политические права - Процессуальные гарантии и

справедливое судебное разбирательство - Рассмотрение дела в разумные сроки. Доступ к

суду,

5.2.29.1 Основные права - Гражданские и политические права - Неприкосновенность общения -

Переписка.

Ключевые слова для алфавитного указателя:

Заключенные / Переписка, просмотр / Переписка, задержка / Юридическая помощь, отказ в

доступе.

Краткая аннотация:

Чрезмерный контроль над перепиской заключенных лиц представляет собой нарушение права

на соблюдение тайны переписки.

Сокращенное содержание:

Все заявители, за исключением одного, содержались в заключении в Соединенном Королевстве

во время событий, породивших это дело.

Предметом дела стала непересылка администрацией места исполнения наказаний 62 писем,

написанных заявителями в период между январем 1972 г. и маем 1976 г. В дополнение к этому

один из заключенных жаловался на задержку отсылки исходящего письма, а другой на изъятие

входящего письма. В случае одной заявительницы три письма представляли собой переписку

такого рода, которая была запрещена для продолжения, как, например, с содержащимся в

заключении братом ее друга, в случае других заключенных письма были получены и посланы

при переписке с родственниками, защитниками, членами парламента и журналистами.

Переписка касалась различных вопросов - условий содержания в заключении, судебных и

следственных дел, денежных операций, семейных и личных дел.

Переписка заключенных была предметом регулирования рядом положений внутреннего

распорядка в местах лишения свободы, утвержденных министром внутренних дел в силу Закона

1952 г. о местах исполнения наказаний. Во время разбираемых событий, правила внутреннего

распорядка были дополнены распоряжениями для директоров мест заключения в форме

приказов и инструкций, которые не имели публичного характера. Согласно правилам

внутреннего распорядка и распоряжениям, рассматриваемые письма были задержаны или

приостановлены для пересылки по ряду причин, включая жалобы на обращение в месте

заключения, угрозы насилия, неподобающий язык или материалы, предназначенные для

публикации.

С 1 декабря 1981 г. положения по поводу переписки заключенных были существенно изменены,

и пересмотренные инструкции по этим вопросам стали с этого времени целиком публиковаться.

Содержавшийся в заключении г-н Сильвер обратился 20 ноября 1972 г. с ходатайством к

министру внутренних дел за правовой консультативной помощью по поводу предположительно

неудовлетворительного обращения в тюрьме. В разрешении на оказанию правовой помощи

было отказано 18 апреля 1973 г.

По отношению к отказу в правовой помощи, Суд, напоминая свою установившуюся судебную

практику, счел, что он представляет собой нарушение Ст. 6-1 ЕКПЧ – права на справедливое

судебное разбирательство - по мотивам отказа в доступе к правосудию.

Обратившись затем к вопросу, составляло ли задержание 64 писем нарушение Ст. 8 ЕКПЧ –

права на соблюдение тайны переписки. Поскольку непередача или приостановление переписки

представляли собой неоспоримо «вмешательство государственного органа власти», Суд должен

был рассмотреть, были ли условия, согласно которым Ст. 8-2 ЕКПЧ разрешает такие меры,

соблюдены.

Прежде всего, Суд изучил, было ли вмешательство предусмотрено законом. Тот факт, что оно

соответствовало законодательству Великобритании, не вызывал споров. Вместе с тем, Суд,

ссылаясь на свою судебную практику, напомнил, что выражение «предусмотренные законом»

означало,

что

вменяемое

вмешательство

должно

было

иметь

источник

во

внутригосударственном законодательстве и что соответствующий источник должен быть

достаточно доступным гражданам. В этом отношении правовая основа для действий

администрации мест заключения должна была находиться не в распоряжениях министра по

внутренним делам, которые не имели силы законодательного акта, а в законе о местах

исполнения наказаний и правилах внутреннего распорядка, и они, в отличие от первых, которые

не предавались гласности, были опубликованы.

Другим требованием является то, что законодательный акт должен быть конкретным с тем,

чтобы дать возможность гражданину предвидеть последствия своего поведения в той степени,

которая была бы разумной в данных обстоятельствах. Однако толкование и применение многих

законодательных актов было вопросом практики. Учитывая, что распоряжения, установившие

практику, которая по общему правилу являлась обязательной для исполнения, могли

рассматриваться при определении того, был ли критерий предсказуемости соблюден в данном

деле, только в той ограниченной степени, в какой заинтересованные лица были знакомы с

содержанием этих распоряжений.

Суд подчеркнул, что вмешательство в личное право должно быть предметом действенного

контроля, особенно там, где, как в этом случае, исполнительная власть пользуется широкими

дискреционными полномочиями. Однако он не согласился с тем, что эти гарантии должны быть

инкорпорированы в данный нормативный акт, который разрешает вмешательство. Вопрос о

гарантиях, будучи тесно связан в вопросом об эффективных средствах защиты, должен

рассматриваться в контексте Ст. 13 ЕКПЧ – право на эффективное средство защиты при

нарушении права, провозглашенного Конвенцией.

Применяя вышеуказанные принципы, Суд не нашел доводов, почему непередача большинства

писем не была «предусмотрена законом».

Однако в свете фактов дела, Суд признал, что 13 из 64 писем были задержаны в

обстоятельствах, которые могут рассматриваться как «не предусмотренные законом», а поэтому

не основанные на законе. Они содержали, главным образом, вопросы юридического

представительства или переписку с защитниками, материалы, предназначенные для публикации,

нецензурные выражения или жалобы в отношении условий содержания или администрации

мест лишения свободы.

Вопрос о том, имело ли вменяемое вмешательство законную цель в смысле Ст. 8-2 ЕКПЧ, не

был, по сути, поставлен перед Судом. Он не усмотрел причин для сомнений в том, что каждое

вмешательство имело цель, которая была законной, как, например, «предотвращение

беспорядков или преступности», «защита морали» или «защита прав и свобод других».

Суд обратился затем к понятию необходимости вмешательства «в демократическом обществе».

Он признал, что часть мер контроля над перепиской заключенных лиц была совместима с

Конвенцией. Напоминая некоторые принципы, которые проистекают из его судебной практики,

Суд подчеркнул, что государства-участники пользуются определенными, но не

неограниченными пределами усмотрения, когда накладывают такие ограничения, но, однако,

именно Суд выносит окончательное решение об их совместимости с Конвенцией. В

соответствии с этим, Суд напомнил, что вмешательство должно соответствовать «насущной

общественной необходимости» и должно быть «соразмерным преследуемой законной цели», а

также то, что положения Конвенции, разрешающие исключения, должны толковаться в узком

смысле.

Применяя вышеуказанные принципы, Суд счел, что задержание большинства писем не было

«необходимо».

Суд пришел к выводу, что, за исключением 7 писем, непересылка или задержка отправления

остающихся 57 писем привела к нарушению Ст. 8-1 ЕКПЧ.

Затем Суд перешел к анализу предполагаемого нарушения Ст. 13 ЕКПЧ, взятому совместно с

установленными нарушениями Ст. 8 ЕКПЧ.

Напомнив некоторые из принципов, которые следуют из его судебной практики по толкованию

Ст. 13 ЕКПЧ, Суд счел, прежде всего, что возможность заявителей обжаловать контроль над их

корреспонденцией в Комитет наблюдателей или руководителю комиссии парламента по

административным делам, никто их которых не мог принимать обязательные для исполнения

решения, не представляет собой «эффективное средство» в смысле Ст. 13 ЕКПЧ.

Суд рассмотрел два других канала для обжалования, а именно ходатайство министру

внутренних дел и возбуждение разбирательства в судах. Проверив их соответствующие

полномочия, он пришел к выводу, что в той степени, в какой применяемые распоряжения были

несовместимы со Ст. 8 ЕКПЧ, эти каналы не представляли собой «эффективное средство».

Однако, в той степени, какой эти акты были совместимы со Ст. 8 ЕКПЧ, совокупность этих

средств удовлетворяла в тех случаях, в которых они были доступны, требования Ст. 13 ЕКПЧ.

Суд пришел, таким образом, к выводу, что во всех случаях, где он обнаружил нарушение Ст. 8

ЕКПЧ, и в одном из семи оставленных исключенными дел, Ст. 13 ЕКПЧ была нарушена.

Cсылки на другие дела:

21.02.1975, Голдер против Великобритании; 12.04.1975, Национальный профсоюз бельгийских

полицейских против Бельгии; 07.12.1976, Хандисайд против Великобритании; 18.01.1978,

Ирландия против Великобритании; 06.09.1978, Класс и другие против Германии; 26.04.1979,

Сандей Таймс против Великобритании; 05.11.1981, Х против Великобритании; 24.06.1982, Ван

Дрогенброк против Нидерландов; 23.09.1982, Спорронг и Лёнрос против Швеции.