Идентификационный номер: ECH-1987-S-002

Леандер против Швеции

а) Совет Европы / b) Европейский суд по Правам Человека / c) Палата / d) 26.03.1987 / e)

10/1985/96/144 / f) Леандер против Швеции / g) решение представлено к опубликованию в

Сборнике постановлений и решений, серия А, 116 / h).

Ключевые слова для системного указателя:

2.1.1.4 Источники конституционного права - Категории - Письменные источники -

Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 года.

2.3 Источники конституционного права - Способы толкования.

3.15 Общие принципы - Пропорциональность.

5.1.4 Основные права - Общие вопросы - Пределы и ограничения.

5.2.14 Основные права - Гражданские и политические права - Свобода выражения.

5.2.26 Основные права - Гражданские и политические права - Право на частную жизнь.

Ключевые слова для алфавитного указателя:

Национальная безопасность / Pабота / Pасследование / Cекретные службы / Государственная

служба, доступ.

Краткая аннотация:

Использование информации, содержащейся в секретной картотеке полиции при оценке допуска

лица к должности, затрагивающей вопросы государственной безопасности, не нарушает право

на частную жизнь. Непредоставление такой информации заинтересованной стороне также не

нарушает ее права, признанные Конвенцией в отношении свободы выражения или получения

информации.

Сокращенное содержание:

В августе 1979 года заявитель г-н Леандер рассматривался как кандидат на работу в музее

Военно-морских сил в Карлскроне. Часть помещений музея находилась на территории,

прилегающей к военно-морской базе. Как следствие, назначению на пост, на который

претендовал заявитель, должен был предшествовать контроль безопасности - так называемый

контроль над персоналом, который включает использование данных, содержащихся в секретной

картотеке, находящейся в распоряжении полиции безопасности. Проводимая процедура

регулировалась главным образом Законом 1969 г. о контроле над персоналом, опубликованном

в официальном бюллетене законодательства Швеции. В деле заявителя результатом контроля

стал отказ в приеме на работу - без получения возможности ознакомиться с переданными из

полицейской картотеки Военно-морским силам сведениями и возразить на них.

Заявитель обратился с жалобой к правительству, требуя:

аннулирования оценки, что он представляет собой риск для государственной безопасности,

заявление, что он подходит для должности, на которую он претендовал,

предоставление доступа к сведениям, которые содержатся в картотеке на него,

возможность высказать возражения по поводу этих сведений.

Правительство отказало в удовлетворении всех пунктов жалобы.

Суд сначала рассмотрел с точки зрения целей Ст. 8 ЕКПЧ, имело ли место «вмешательство

государственного органа» в данном случае в право заявителя на уважение личной жизни и,

помимо этого, является ли такое вмешательство обоснованным согласно Ст. 8 ЕКПЧ.

Не подвергалось сомнению, что информация в картотеке тайной полиции имела отношение к

личной жизни заявителя. Суд счел, что как накопление, так и предоставление ее работодателю

(Военно-морским силам) в совокупности с отказом предоставить заявителю возможность

опровергнуть ее, представляет собой вмешательство в право на личную жизнь, гарантированное

Ст. 8-1 ЕКПЧ.

Однако, в отношении потенциальной справедливости вмешательства, как это устанавливается

Ст. 8-2 ЕКПЧ, Суд признал, что цель шведской системы личного контроля над персоналом была

законной в смысле целей, упомянутых в Ст. 8 ЕКПЧ, то есть защиты государственной

безопасности.

В дополнение к этому, Суд счел вмешательство «предусмотренным законом» в смысле Ст. 8-2

ЕКПЧ. Процедура проверки имела свою основу в национальном праве, а конкретно в Законе о

контроле над персоналом. Проблема доступности Закона заинтересованному лицу не возникает,

ибо он был опубликован в официальном бюллетене законодательства Швеции. В отношении

предсказуемости последствий Закона Суд подчеркнул, что это требование не может быть

неизменным

в условиях скрытого контроля над кадрами в областях, затрагивающих

национальную безопасность, так и во многих других областях. Суд пришел к выводу, что в

системе, применяемой в целом к гражданам, как и в рамках Закона о контроле над персоналом,

«закон» должен быть достаточно ясным в своих положениях с тем, чтобы дать достаточное

представление в отношении обстоятельств и условий, при которых власти наделяются

полномочиями прибегать к такому опасного рода вмешательству в личную жизнь.

Принимая во внимание различные ограничения, наложенные на регистрацию информации, в

частности, запрет на внесение в картотеку всего лишь на основе высказанных политических

мнений и ясные и четкие номы, регулирующие проведение методов контроля за кадрами, Суд

счел, что шведское законодательство удовлетворяет требованию предсказуемости.

Обращаясь к вопросу о том, являлось ли вмешательство «необходимым в демократическом

обществе» «в интересах государственной безопасности», Суд напомнил, что, согласно

устоявшимся принципам юриспруденции, понятие необходимости подразумевает, что

вмешательство должно соответствовать насущной общественной необходимости, и,

частности, соответствовать установленной законом преследуемой цели. Интерес государства-

ответчика по защите государственной безопасности должен быть умерен перед лицом

серьезности вмешательства в право заявителя на уважение личной жизни. Суд признал, что в

данных обстоятельствах государство располагало широкими пределами усмотрения, делая свои

оценки.

Суд продолжил далее, что шведская система была, несомненно, «необходима» для защиты

национальной безопасности, но в «демократическом обществе» должны существовать

адекватные и действенные гарантии против злоупотреблений. Суд пришел к выводу, что

шведская система на самом деле предусматривает снижение последствий контроля над кадрами

до неизбежного минимума. В частности, будучи предметом надзора, как со стороны

независимых учреждений, так и парламента, отказ сообщить передаваемую информацию

заявителю не может, по мнению Суда, лишать основы «необходимость» вмешательства. Таким

образом, гарантии шведского законодательства являлись достаточными в отношении целей Ст.

8 ЕКПЧ. В данном деле, поэтому, никакого нарушения статьи Конвенции не может быть

установлено.