отношении заявителя и его супруги. Письмом от 9 марта 1990 г. заявитель был
оповещен о прослушивании его телефонных линий и дальнейшем уничтожении всех
сделанных при этом записей.
Жалоба на прослушивание его телефонных линий, поданная заявителем в Федеральный
департамент по делам правосудия и полиции было отклонена 2 ноября 1992 года. Тогда
он уже в административном порядке обратился с обжалованием в Федеральный совет
и, в рамках административного права, подал жалобу в Федеральный суд. В обоих
случаях он ссылался на положения федерального уголовно-процессуального закона,
запрещающего подключение с целью прослушивания к телефонным линиям адвокатов.
Жалоба, поданная в административном порядке, бала отклонена 30 июня 1993 года, а
обжалование, поданное в рамках административного права, - 8 марта 1994 года.
С точки зрения Суда, основывающегося на своей судебной практике, телефонные
звонки, исходящие из рабочих помещений и входящие в них, как это было в случае с
адвокатской конторой, могут включаться
в
понятия "личной жизни"
и
"корреспонденции", упомянутые в статье 8.1 ЕКПЧ.
Перехват телефонных звонков составляет "вмешательство органов государственной
власти" в смысле статьи 8.2 ЕКПЧ. Подобное вмешательство нарушает статью 8 ЕКПЧ,
за исключением случаев, когда это "предусмотрено законом", преследует одну или
несколько законных в смысле статьи 8.2 ЕКПЧ целей и, более того, когда оно
"необходимо в демократическом обществе" для их достижения.
Выражение "предусмотрено законом" предполагает, прежде всего, существование во
внутригосударственном праве оснований для принятия рассматриваемой меры. В
принципе, Суд не уполномочен выражать мнение, противоречащее точке зрения
Федерального департамента по делам правосудия и полиции, а также Федерального
совета по вопросу о соответствии назначенного судом телефонного прослушивания,
объектом которого стал г. Копп, статьям 66, пункт 1, и 77 федерального уголовно-
процессуального закона. Кроме того, Суд не может игнорировать академические
установки и судебную практику Федерального суда в этой области. Короче,
оспариваемое вмешательство имело законные основания
в
швейцарском
законодательстве.
Тем не менее, выражение "предусмотрено законом" относится также и к качеству
рассматриваемого закона: оно требует его доступности для заинтересованного лица,
которое, кроме того, должно быть в состоянии предусмотреть его последствия для себя.
В данном случае, доступность закона не представляет никаких проблем. По другому
обстоит дело с "предсказуемостью" значения и характера принимаемых в его силу мер.
Таким образом, Суду необходимо было рассмотреть "качество" правовых норм,
примененных в данном случае к г. Коппу.
Суд отметил, что гарантии, обеспечиваемые швейцарским правом, вполне достаточны.
Тем не менее, Суд нашел противоречие между ясным законодательным текстом,
защищающим профессиональную тайну адвоката, находящегося под наблюдением как
третье лицо, и действиями, имевшими место на практике в данном случае. Закон не
объясняет, каким образом, при каких условиях и кем должен осуществляться отбор
того, что относится к специфическим полномочиям адвоката, а что относится к
деятельности сторонней юридической консультации. Прежде всего, Суд нашел
удивительным тот факт, что на практике выполнение этой задачи было поручено