Заявители обосновали свои жалобы на ряде положений законодательства Ирландии, которые
включают следующее:
1. Конституция Ирландии содержит запрет на расторжение брака, что привело к тому, что г-н
Джонстон не может оформить развод в Ирландии с тем, чтобы получить возможность
зарегистрировать брак со второй заявительницей. Вместе с тем, ирландские суды признают при
определенных обстоятельствах разводы, полученные ирландскими парами за границей.
2. Лица в положении первого и второго заявителей не признаются в качестве семьи в смысле Ст.
41 Конституции Ирландии и, в частности, не имеют правового обязательства поддерживать друг
друга и не имеют взаимных прав по наследству.
3. Третья заявительница имеет статус внебрачного ребенка и в качестве такового в отношении
своих родителей имеет приниженный статус по сравнению со статусом детей, рожденных в
браке. Ее мать является единственным законным опекуном, и она не может быть ни удочерена
своими родителями совместно, ни получить такой законный статус путем их последующего
брака.
В октябре 1983 года правительство Ирландии заявило, что оно приняло решение о реформе
законодательства, при этом изменения должны быть направлены на устранение дискриминации
лиц, которые были рождены вне брака, а также на определение прав и обязательств их отцов.
Проект закона был затем внесен в парламент.
В отношении первого и второго заявителей и их неспособности расторгнуть брак и заключить
новый, Суд не нашел нарушения Конвенции со стороны правительства Ирландии. Суд заявил,
что Ст. 12 ЕКПЧ – право на брак – включает в себя создание, но не расторжение семейных
отношений. Более того, история подготовки проекта статьи не подтверждает включения
гарантии права на развод. Хотя Конвенция должна толковаться в свете условий сегодняшнего
дня, Суд не может на основе этого принципа вывести из Конвенции путем эволюционного
толкования право, которое было сознательно опущено при подготовке документа.
Что касается Ст. 8 ЕКПЧ – право на уважение личной и семейной жизни – Суд исследовал,
налагает ли такое уважение позитивное обязательство на Ирландию вводить меры, которые бы
разрешали развод. Давая отрицательный ответ, Суд пришел к выводу, что Конвенция должна
рассматриваться как целое. Если право на развод было исключено из Ст. 12 ЕКПЧ, будет
нелогичным выводить его из Ст. 8 ЕКПЧ.
Суд затем отказал в удовлетворении как жалобы на то, что заявители были жертвами
дискриминации, запрещенной Ст. 14 ЕКПЧ в совокупности со Ст. 8 ЕКПЧ, на том основании,
что разводы за границей признаются судами Ирландии, так и предположения, что право г-на
Джонстона на свободу совести (Ст. 9 ЕКПЧ) было нарушено, ибо он был вынужден жить со
второй заявительницей во внебрачной связи.
Отклоняя также другие требования заявителей по поводу установления права на развод в силу
других статей Конвенции, Суд подчеркнул, что не существует материального обязательства,
налагаемого на Ирландию с целью установления специального режима для особой категории
пар, живущих в незарегистрированном браке, как в случае заявителей.
В контексте Ст. 8 ЕКПЧ, Суд исследовал вопрос, налагает ли норма об эффективном уважении
семейной жизни позитивное обязательство на Ирландию улучшить правовой статус Нессы
Вильямс-Джонстон. Суд установил, что его наблюдение над прецедентным правом об
интеграции ребенка в его или ее семью в равной степени применимо для такого случая, как
данный. Более того, среди государств-членов Совета Европы прилагаются усилия для
улучшения статуса внебрачных детей. С точки зрения Суда, третья заявительница должна была
бы быть поставлена в такое правовое и социальное положение, которое будет равным по
сравнению со статусом ребенка, рожденного в браке, а ее нынешнее положение серьезно
отличается от статуса такого ребенка. Отдавая дань особым обстоятельствам дела, Суд счел, что
отсутствие соответствующего правового режима для отражения естественных семейных связей
Нессы представляет собой недостаточное уважение семейной жизни ее самой и ее родителей.