ноябре 1975 г. подал заявление в Комиссию, чтобы пожаловаться на свою судьбу на острове
Азинара. В июле 1976 г. районный суд г. Милана решил перевести его на материк, где он и
находился на том же положении в одной из итальянских коммун до февраля 1978 года.
В ноябре 1976 г. г-н Гудзарди был оправдан за отсутствием доказательств, но в декабре 1979 г.
приговорен апелляционным судом г. Милана к восемнадцати годам лишения свободы и к
выплате штрафа.
Прежде всего, Суду необходимо было проанализировать три предварительных довода,
выдвинутых Италией.
Касательно довода о рассмотрении ex officio Комиссией данного случая в свете Ст. 5 и 6 ЕКПЧ,
Суд объяснил требование Ст. 25 ЕКПЧ, согласно которому частные лица - заявители
утверждают, что они являются жертвами нарушения их прав, изложенных в Европейской
Конвенции о защите Прав Человека, не будучи обязанными при этом уточнять какие именно
статьи, часть, абзац или право были нарушены. Оспариваемая заявителем ситуация должна быть
рассмотрена с точки зрения всей Европейской Конвенции о защите Прав Человека, взятой в
совокупности. При выполнении этой задачи Комиссия и суд свободны давать физическим
обстоятельствам дела юридическую квалификацию, отличную от той, что ей присваивает
заявитель. В данном случае, принимая во внимание имеющийся в деле материал, Суд полагает,
что рассматривать его надо в свете Ст. 5 ЕКПЧ.
Перейдя к анализу дела по существу, Суд отметил в предварительном порядке, что в его задачу
входит оценка в свете Европейской Конвенции о защите Прав Человека того, каким образом
были применены к заявителю законы 1956 и 1965 г.г., и в частности, в каких условиях он
находился на острове Азинара с 8 февраля 1975 г. по 22 июня 1976 года.
Напомнив, что, объявляя "право на свободу", Ст. 5.1 ЕКПЧ подразумевает физическую свободу
лица и направлена на то, чтобы никто не мог быть лишен свободы беззаконно, Суд признал, что
установление специального надзора в совокупности с судебным ограничением свободы
передвижения лица пределами одной конкретной коммуны само по себе не подпадает под
действие Ст. 5-1 ЕКПЧ. Принимая в расчет сроки, последствия и порядок приведения в
исполнение приказа о насильственном нахождении заявителя в Кала Реале, Суд полагает, что
оно соответствует по всем параметрам заключению в "открытой тюрьме" или помещению в
дисциплинарный батальон. Следовательно, г-н Гудзарди был подвергнут лишению свободы.
Пункты от а) до f) включительно Ст. 5-1 ЕКПЧ определяют случаи, в которых разрешено
лишение свободы при условии соблюдения порядка, установленного законом. Рассматривая г-
на Гудзарди как "бродягу в широком смысле слова", итальянское правительство заявляло в
ответ, что лишение его свободы было произведено в соответствии со Ст. 5-1-е ЕКПЧ. Более
того, оно утверждало, что - так как лишение свободы разрешено в отношении бродяг - то было
бы абсурдным поступать иначе с предполагаемыми "мафиози". Ссылаясь на дело Де Уилда,
Оомса и Версипа (De Wild, Ooms et Versyp), имевшего место в его судебной практике, Суд,
прежде всего, констатировал, что г-н Гудзарди не подходит под категорию "бродяг".
Подчеркнув, что лишение свободы "бродяг" оправдывается не только тем, что они могут
рассматриваться как угроза общественной безопасности, он отметил, что, в любом случае, из Ст.
5-1-е не вытекает автоматическая применимость оснований, действительных в отношении
бродяг, к любому другому лицу, которое могло бы рассматриваться как опасное. Фактические
обстоятельства дела выявили, что лишение свободы заявителя не могло основываться ни на
каком другом пункте Ст. 5-1 ЕКПЧ. Исходя из этого, суд пришел к выводу о том, что в ходе
своего пребывания на острове Азинара г-н Гудзарди подвергся лишению свободы в нарушение
Конвенции.
Г-н Гудзарди утверждал также, что условия его существования на острове Азинара были
унизительными для человеческого достоинства. Принимая во внимание все обстоятельства дела,
взятые в их совокупности, Суд констатировал, что эти условия не были столь тяжелыми, чтобы
подпасть под действие Ст. 3 ЕКПЧ.
Так как разбирательство, проведенное в 1975 г., не предполагало "предъявления уголовного
обвинения", а определение "права на свободу" как "гражданского права" стало предметом спора,