Заявители утверждали, что в рамках производственного цикла предприятие якобы
произвело выброс в атмосферу большого количества опасных веществ. Кроме того, и
ранее на нем случались аварии, наиболее серьезная из которых произошла 26 сентября
1976 г., когда 150 человек было госпитализировано в результате острого отравления
мышьяком.
В своем докладе от 8 декабря 1988 г. комиссия технических экспертов, назначенная
муниципалитетом Манфредонии, установила, что вследствие географического
положения предприятия его атмосферные выбросы часто шли в сторону данного
населенного пункта. Также в докладе отмечалось, что предприятие отказало комиссии в
проведении инспекции, и что результаты расследования, осуществленного силами
самого предприятия, свидетельствовали о недостаточности оборудования по очистке
газообразных выбросов и о неполной изученности их влияния на окружающую среду.
В 1989 г. предприятие ограничило свою деятельность производством удобрений и,
следовательно, продолжало классифицироваться как представляющее опасность. В
1993 г. Министерство окружающей среды и Министерство здравоохранения совместно
дали заключение, предписывающее принятие предприятием ряда мер по
совершенствованию его оборудования, передали префекту инструкции касательно
плана на случай чрезвычайной ситуации, за выполнение которого он нес
ответственность, и указали ему на необходимые меры по оповещению местного
населения. Тем не менее, заинтересованный муниципалитет не получил никакой
документации, относящейся к заключениям министерства, а заявители не получили
соответствующей информации. В 1994 г. производство удобрений было окончательно
прекращено на предприятии.
Суд напомнил, что свобода получать информацию, упомянутая в статье 10.2 ЕКПЧ, по
сути своей запрещает Правительству чинить лицу препятствия в получении сведений,
которые другие лица желали или же могли бы пожелать сообщить ему. Таковая
свобода - при обстоятельствах подобных тем, что имели место в случае с
рассматриваемым Судом делом, - не может пониматься, как вменяющая государству в
позитивную обязанность сбор и распространение информации по своей собственной
инициативе. Следовательно, Суд пришел к выводу о неприменимости в данном случае
статьи 10 ЕКПЧ.
С точки зрения Суда, возможные прямые последствия вредных выбросов для права
заявителей на уважение их личной и семейной жизни позволяют сделать заключение о
применимости статьи 8 ЕКПЧ.
Нельзя сказать, что Италия осуществила "вмешательство" в личную и семейную жизнь
заявителей; они жаловались не на действия государства, а на его бездействие. Тем не
менее, даже если статья 8 ЕКПЧ и имеет главным образом своей целью защиту
личности от произвольного вмешательства органов государственной власти, то она не
просто обязывает государство воздерживаться от такого рода вмешательства: к этому
обязательству скорее негативного характера могут добавляться позитивные
обязанности, присущие действительному уважению личной и семейной жизни. В
данном случае достаточно было убедиться в том, приняли ли государственные органы
власти соответствующие меры для обеспечения действительной защиты права
заявителей на уважение их личной и семейной жизни в том виде, как оно гарантируется
статьей 8 ЕКПЧ.