ПРЕЦЕДЕНТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО СТРАНАМ — ЧЛЕНАМ СОВЕТА ЕВРОПЫ (КРОМЕ РОССИИ)

По делу «Претти про-

тив Соединенного Коро-

левства»

4. Жалобабылапереданавпро-

изводство Четвертой Секции

Европейского Суда (пункт 1

Европейский Суд по пра-

1

вам человека (Четвертая

правила 52 Регламента Евро-

пейского Суда). Внутри этой

Секция), заседая Палатой в

составе:

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ

ЧЕЛОВЕКА

Секции на основании пункта 1

правила 26 Регламента Евро-

пейского Суда была образо-

вана Палата для рассмотрения

настоящего дела (пункт 1 ста-

тьи 27 Конвенции).

5. Заявительница и государ-

ство-ответчик представили в

Европейский Суд свои заме-

чания по вопросу о приемле-

мости жалобы и по существу

дела (подпункт «b» пункта 3

правила 54 Регламента Евро-

пейского Суда). Кроме того,

в Суд поступили комментарии

организаций, не являющихся

сторонами по делу, — Обще-

г-на М. Пеллонпаа, Пред-

седателя Палаты Суда,

сэра Николаса Братца,

г-жи Э. Палм,

г-на Е. Макарчика,

г-на М. Фишбаха,

г-на Ж. Касадеваля,

г-на С. Павловского, су-

дей,

а также при участии г-на

М. О’Бойла, Секретаря

Секции Суда,

ЧЕТВЕРТАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «ПРЕТТИ ПРОТИВ

СОЕДИНЕННОГО КОРОЛЕВСТВА»

[PRETTY V. THE UNITED KINGDOM]

(жалоба № 5129/03)

проведя 19 марта 2002 г.

и 25 апреля 2002 г. сове-

щания по делу за закрыты-

ми дверями, в последний из

указанных дней вынес сле-

дующее постановление:

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

ства добровольной эвтаназии

[Voluntary Euthanasia Society]

и Конференции католических

епископов Англии и Уэльса

[Catholic Bishops’ Conference

of England and Wales]. Предсе-

г. Страсбург

29 апреля 2002 г.

ПРОЦЕДУРА В ЕВРОПЕЙСКОМ СУДЕ

датель Палаты Суда разрешил

им представить письменные

замечания по делу (пункт 2

статьи 36 Конвенции и пункт 3

Постановление вступило в силу 29 июля 2002 г.

1. Дело было возбуждено по

жалобе (№ 2346/02) против

Соединенного Королевства Великобритании и Северной

Ирландии (далее — Соединенное Королевство), посту-

пившей в Европейский Суд согласно статье 34 Конвенции

о защите прав человека и основных свобод (далее — Кон-

венция) от подданной Соединенного Королевства г-жи Ди-

аны Претти (далее — заявительница) 21 декабря 2001 г.

2. Интересы заявительницы, которой по решению Европей-

ского Суда были компенсированы расходы по оказанию

юридической помощи, представлял в Суде г-н С. Чакра-

барти — адвокат, практикующий в г. Лондоне. Власти

Соединенного Королевства (далее — государство-ответ-

чик) были представлены в Суде Уполномоченным Соеди-

ненного Королевства Великобритании и Северной Ир-

ландии при Европейском Суде по правам человека, г-ном

К. Хумерсли, сотрудником Министерства иностранных

дел и по делам Содружества, г. Лондон.

правила 61 Регламента Европейского Суда). Заявитель-

ница ответила на эти замечания (пункт 5 правила 61 Рег-

ламента Европейского Суда).

6. Слушания по делу были проведены публично во Дворце

прав человека, г. Страсбург, 19 марта 2002 г. (пункт 2

правила 59 Регламента Европейского Суда).

В заседании Европейского суда приняли участие:

(a) от государства-ответчика:

г-н К. Хумерсли, Уполномоченный Соединенного Ко-

ролевства Великобритании и Северной Ирландии при

Европейском Суде по правам человека,

г-н Дж. Кроу,

г-н Д. Перри, адвокаты,

г-н А. Бакарезе,

г-жа Р. Кокс, советники;

3. Заявительница, страдающая неизлечимым дегенератив-

ным заболеванием, которое привело к параличу, утверж-

2

дает, что отказ Директора публичных преследований

(b) от заявительницы:

дать обязательство не подвергать ее мужа судебному

преследованию в случае, если тот поможет ей совершить

самоубийство, а также предусмотренный правом Соеди-

ненного Королевства запрет на оказание содействия при

совершении самоубийства ущемляет ее права, предус-

мотренные статьями 2, 3, 8, 9 и 14 Конвенции.

г-н П. Хаверс, королевский адвокат,

г-жа Ф. Моррис, адвокат,

г-н А. Гаск, адвокат-стажер.

Также на слушаниях дела присутствовали заявительни-

ца и ее супруг, г-н Б. Претти.

От редакции. По делу заявительница, страдающая неизлечимым быстро прогрессирующим заболеванием, которое привело к параличу, мучениям и уни-

зительному положению, пожелала совершить самоубийство, но, будучи не в состоянии покончить с жизнью сама, она заручилась согласием своего супруга

помочь ей в совершении самоубийства. Однако в Соединенном Королевстве содействие в совершении самоубийства является уголовно наказуемым деяни-

ем, поэтому адвокат обратился в ведомство государственного обвинения с просьбой дать обязательство не подвергать супруга заявительницы судебному

преследованию, в случае если тот поможет ей совершить самоубийство. В данной просьбе было отказано со ссылками на закон. В своей жалобе в Европей-

ский Суд заявительница утверждает, что отказ властей дать обязательство не подвергать ее супруга судебному преследованию за оказание содействия в ее

добровольном уходе из жизни, а также предусмотренный законодательством Соединенного Королевства запрет на оказание содействия при совершении

самоубийства ущемляют ее права, предусмотренные статьями 2, 3, 8, 9 и 14 Конвенции. Европейский Суд не счел доводы заявительницы убедительными и

отклонил все ее правопритязания на эвтаназию, не усмотрев в действиях властей государства-ответчика каких-либо нарушений Конвенции.

1

Далее — Европейский Суд или Суд (примечание редакции).

2

В Соединенном Королевстве так именуется глава службы государственных обвинителей (примечание редакции).

№10 2007

4

ПРЕЦЕДЕНТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО СТРАНАМ — ЧЛЕНАМ СОВЕТА ЕВРОПЫ (КРОМЕ РОССИИ)

Европейский Суд заслушал выступления г-на П. Хавер-

са и г-на Дж. Кроу.

требует или разрешает его совершить или подразумевает

предоставление полномочий по его совершению, какими бы

исключительными ни были обстоятельства <...>».

ФАКТЫ

12. 20 августа 2001 г. заявительница обратилась в суд с тем,

чтобы суд разрешил вопрос о законности и обоснован-

ности решения Директора публичных преследований.

Она добивалась, чтобы суд:

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

7. Заявительнице 43 года. Она состоит в браке уже двад-

цать пять лет и проживает со своим супругом, дочерью

и внучкой. Заявительница страдает боковым амиотро-

фическим склерозом. Это прогрессирующее нервное

дегенеративное заболевание двигательных нейронов

центральной нервной системы, связанное с постепенным

ослаблением произвольных мышц тела. Оно приводит к

сильному ослаблению рук и ног, а также дыхательных

мышц. Причиной смерти обычно является дыхательная

недостаточность и пневмония, возникающие из-за ос-

лабления мышц дыхательной системы, мышц речевого

аппарата и глотательных мышц. Современная медицина

не может остановить развитие болезни, которой страдает

заявительница.

8. С тех пор как в ноябре 1999 г. у заявительницы обнару-

жили боковой амиотрофический склероз, ее состояние

стремительно ухудшается. В настоящее время заболева-

ние находится уже на поздней стадии. Организм заяви-

тельницы полностью парализован от шеи до ног, у нее

практически отсутствует членораздельная речь, и ее

— издал судебный приказ об отмене решения Директо-

ра публичных преследований от 8 августа 2001 г.;

— признал, что указанное решение было незаконным

или что Директор публичных преследований мог дать

требуемое обязательство, не нарушая при этом закон;

— издал обязывающий судебный приказ, требующий,

чтобы Директор публичных преследований дал требуе-

мое обещание; или, в случае, если суд откажется это сде-

лать,

— признал, что статья 2 Закона «О самоубийствах»

1961 года противоречит статьям 2, 3, 8, 9 и 14 Конвен-

ции.

13. 17 октября 2001 г. апелляционное присутствие Отделе-

ния королевской скамьи Высокого суда отклонило тре-

бования заявительницы, решив, что Директор публичных

преследований был не вправе дать обязательство не под-

вергать мужа заявительницы судебному преследованию

и что часть 1 статьи 2 Закона «О самоубийствах» 1961

года не противоречит Конвенции.

кормят через зонд. Жить ей осталось совсем немного — 14. Заявительница обжаловала это решение в Палату лор-

2

несколько недель, может быть, несколько месяцев. Тем

не менее больная сохраняет полную ясность рассудка и

способность принимать решения. Последние стадии за-

болевания связаны с мучениями и ставят больных в уни-

зительное положение. Заявительница испытывает страх

и угнетенность, думая о мучениях и о потере достоин-

ства, которые ей предстоят, если болезнь будет разви-

ваться естественным образом. Поэтому она очень хочет,

чтобы у нее была возможность решать, как и когда ей

умереть, избежав тем самым мучений и унизительного

положения.

9. По английскому праву самоубийство не является пре-

ступлением, однако состояние здоровья заявительницы

таково, что она не может покончить с собой без помо-

щи другого человека. В то же время оказание содействия

при совершении самоубийства является уголовно нака-

зуемым деянием (часть 1 статьи 2 Закона «О самоубий-

ствах» 1961 года).

10. Для того чтобы заявительница могла покончить с собой,

воспользовавшись помощью своего мужа, ее адвокат в

письме от 27 июля 2001 г., написанном от имени г-жи

Претти, обратился к Директору публичных преследова-

ний с просьбой дать обязательство не подвергать ее мужа

судебному преследованию в случае, если тот пойдет на-

встречу ее желанию и поможет ей совершить самоубий-

ство.

дов Парламента Соединенного Королевства (далее —

Палата лордов). 29 ноября 2001 г. Палата лордов откло-

нила ее жалобу, оставив в силе решение апелляционного

присутствия Отделения королевской скамьи Высокого

суда. Вынося прецедентное решение по делу «Королева

по жалобе г-жи Дианы Претти (истицы) на Директора

публичных преследований (ответчика) и Министра внут-

ренних дел (заинтересованную сторону)» [The Queen on

the Application of Mrs Diane Pretty (Appellant) v. Director

of Public Prosecutions (Respondent) and Secretary of State

for the Home Department (Interested Party)], лорд Бингхэм

Корнхилльский постановил:

«1. Никакой более или менее отзывчивый человек не мо-

жет остаться равнодушным к страшному испытанию, ко-

торое выпало на долю истицы, г-жи Дианы Претти. Она

страдает боковым амиотрофическим склерозом — прогрес-

сирующей дегенеративной болезнью, и у нее нет никакой

надежды на выздоровление. Ей немного осталось жить; ей

угрожает унизительная и мучительная смерть. Она сохра-

няет ясность рассудка и хотела бы получить возможность

принять меры к тому, чтобы мирно уйти из жизни тогда,

когда она сама этого захочет. Однако ее физическое со-

стояние сейчас таково, что она уже не может покончить с

собой без посторонней помощи. Заручившись поддержкой

своей семьи, она хочет прибегнуть к помощи своего мужа

для совершения самоубийства. Муж истицы готов оказать

ей такую помощь, но лишь в том случае, если у него будут

гарантии, что он не подвергнется судебному преследова-

нию по части 1 статьи 2 Закона «О самоубийствах» 1961

года за подстрекательство своей жены к самоубийству или

за оказание ей содействия при совершении самоубийства.

Когда Директора публичных преследований попросили

дать обязательство, что согласно части 4 статьи 2 Закона

11. В письме от 8 августа 2001 г. Директор публичных пре-

следований отказался дать такое обязательство:

«Все должностные лица, последовательно занимавшие пост

Директора публичных преследований и Генерального аттор-

нея¹, всегда поясняли, что они не будут предоставлять имму-

нитет от судебного преследования, который освобождает от

ответственности за совершение какого-либо преступления,

1

Генеральный атторней [Attorney General] — высшее должностное лицо правительства Соединенного Королевства в сфере права и правоприменения. Генеральный атторней

представляет в судах интересы Короны по наиболее важным делам, консультирует правительство по юридическим вопросам, выполняет важные функции, связанные с

уголовным преследованием; под его надзором действует назначаемый им Директор публичных преследований (примечание редакции).

2

В дополнение к своим законодательным функциям Палата лордов выступает в качестве высшей судебной инстанции страны. Она имеет юрисдикцию высшего апелляцион-

ного суда, а по некоторым делам — суда первой инстанции. Палата лордов рассматривает апелляционные жалобы на решения судов по гражданским делам на территории

всей страны, а на решения судов Англии, Уэльса и Северной Ирландии — по уголовным делам (примечание редакции).

№10 2007

5

ПРЕЦЕДЕНТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО СТРАНАМ — ЧЛЕНАМ СОВЕТА ЕВРОПЫ (КРОМЕ РОССИИ)

«О самоубийствах» 1961 года он не даст своего согласия

на судебное преследование г-на Претти, если последний

поможет своей жене совершить самоубийство, Директор

отказался дать такое обязательство. Рассмотрев поданную

г-ном Претти жалобу на этот отказ, апелляционное при-

сутствие Отделения королевской скамьи Высокого суда

оставило в силе решение Директора публичных преследо-

ваний и отказалось удовлетворить требования г-на Претти.

Г-жа Претти утверждает, что у нее есть право покончить

с собой, воспользовавшись помощью своего мужа, и что

статья 2 Закона «О самоубийствах» 1961 года противоре-

чит Европейской конвенции о защите прав человека, коль

скоро она запрещает ей воспользоваться помощью своего

мужа и не позволяет Директору публичных преследований

дать обязательство не подвергать его судебному преследо-

ванию, если он все-таки окажет ей эту помощь. Именно от

Конвенции, которая в Соединенном Королевстве введена в

действие Законом «О правах человека» 1998 года [Human

Rights Act], зависит судьба жалобы г-жи Претти. Ее адвокат

признал от ее имени, что по нормам общего права Англии

она не могла бы надеяться на успех.

2. При выполнении судебных функций Палаты лордов

Апелляционный комитет обязан разрешать вопросы права,

которые были в надлежащем порядке переданы на его рас-

смотрение. Именно так и были переданы на его рассмотре-

ние вопросы, связанные с настоящим делом. Комитет не яв-

ляется органом законодательной власти. Он не обладает ни

полномочиями, ни квалификацией, чтобы выступать в роли

арбитра в моральной или этической сфере. Важно очертить

роль Комитета и определить ее характер, поскольку общие

вопросы, затронутые в данной жалобе, вызывают глубокий

и вполне оправданный интерес у очень многих людей. Воп-

рос в том, должна ли у человека, страдающего неизлечимой

болезнью, или у других людей быть возможность свободно

добиваться получения содействия для того, чтобы совер-

шить самоубийство, и если да, то при каких обстоятель-

ствах и на условиях принятия каких мер предосторожности.

Этот вопрос имеет большую социальную, этическую и ре-

лигиозную значимость, и люди придерживаются самых раз-

ных взглядов на этот счет, будучи порой в них убеждены.

Материалы, переданные на рассмотрение Комитета (с его

разрешения), выражают некоторые из этих взглядов; мно-

жество других суждений выражалось в средствах массовой

информации, специализированных журналах и в других

источниках. Задачей Комитета при рассмотрении данной

жалобы является не взвешивание, оценка либо отражение

этих взглядов и убеждений и не претворение в жизнь своего

собственного мнения по этому вопросу, а выявление и при-

менение норм права страны, регулирующих эту проблему, в

том виде, как они трактуются сегодня.

чения, направленного на то, чтобы спасти его жизнь или

отсрочить наступление смерти. Он может принять решение

покончить с собой, не нарушая при этом закон. Статья 2

Конвенции признаёт за человеком это право. Большинство

людей хотят жить, но некоторые желают умереть, и ста-

тья 2 Конвенции защищает оба этих права. Право на смерть

является не противоположностью, а закономерным следс-

твием права на жизнь, и у государства есть позитивное обя-

зательство по защите обоих этих прав.

5. Министр внутренних дел привел множество неоспо-

римых возражений против этого довода, к которым спра-

ведливо прислушалось апелляционное присутствие От-

деления королевской скамьи Высокого суда. Отправным

пунктом должна быть формулировка статьи 2 Конвенции.

Основная идея этой статьи Конвенции отражает неприкос-

новенность, которую, особенно на Западе, приписывают

жизни. Статья 2 Конвенции защищает право на жизнь и

запрещает умышленно лишать человека жизни иначе как

в обстоятельствах, перечень которых очень строго опреде-

лен. При толковании такого рода статьи нельзя прийти к

выводу, что она обеспечивает право на смерть или право

совершить самоубийство, воспользовавшись помощью дру-

гого лица. Выдвигая доводы от имени г-жи Д. Претти, г-н

Хаверс, королевский адвокат, прилагал все усилия к тому,

чтобы ограничиться рассмотрением вопроса об оказании

содействия при совершении самоубийства. Он признал, что

отстаиваемое г-жой Претти право не может распростра-

няться на лишение человека жизни с его согласия (обычно

оно квалифицируется в данном контексте как «доброволь-

ная эвтаназия», но по нормам английского права оно счита-

ется убийством). Отстаиваемое право могло бы оказаться

достаточным для дела г-жи Претти, и понятно нежелание ее

адвоката развивать свои аргументы. Однако с точки зрения

логики неоправданно проводить здесь различие. Если статья

2 Конвенции действительно наделяет каждого правом на са-

моопределение в вопросах жизни и смерти и если состояние

человека настолько тяжело, что он не может покончить с

собой самостоятельно, логичным и необходимым следстви-

ем этого является то, что у такого человека должно быть

право умереть от руки третьего лица, не оказывая помощи

этому третьему лицу. Вмешавшись в реализацию этого пра-

ва, государство нарушило бы Конвенцию. Никакого такого

права нельзя вывести из статьи, объект которой описывал-

ся выше.

6. Действительно, при толковании некоторых прав из тех,

которые гарантирует Конвенция, делался вывод, что они

предполагают возможность не делать нечто обратное тому,

что явно разрешает соответствующее право. Статья 11

Конвенции, например, закрепляет право не вступать в орга-

низацию (постановление Европейского Суда по делу «Янг,

Джеймс и Вебстер против Соединенного Королевства»

[Young, James and Webster v. the United Kingdom], (1981)

Британский сборник постановлений и решений Европей-

ского Суда по правам человека EHRR. Том 4, с. 38), статья

9 Конвенции включает в себя свободу от любого принужде-

ния при выражении мыслей, при изменении своего мнения

или при высказывании своих убеждений (см. статью: Клей-

тон и Томлинсон. Право в области прав человека. [Clayton,

Tomlinson. The Law of Human Rights] (2000 год), с. 974,

пункт 14.49). Я, со своей стороны, склоняюсь к мысли, что

статья 12 Конвенции предусматривает право не вступать в

брак (однако см. упомянутую статью: Клейтон и Томлин-

сон. Указ. соч., с. 913, пункт 13.76). Тем не менее нельзя

предположить (опираясь на некоторые очевидные приме-

ры), что статьи 3, 4, 5 и 6 Конвенции подразумевают право

делать или испытывать нечто противоположное тому, что

они гарантируют. Какие бы преимущества ни имели в гла-

зах многих добровольная эвтаназия, самоубийство, само-

Статья 2 Конвенции

3. Статья 2 Конвенции гласит: <...>

Статью 2 Конвенции следует рассматривать во взаимосвя-

зи со статьями 1 и 2 Протокола № 6 к Конвенции, закреп-

ляющими некоторые из тех конвенционных прав, которые

защищает Закон «О правах человека» 1998 года (см. пункт

«с» части 1 статьи 1 упомянутого Закона). Эти статьи отме-

нили смертную казнь в мирное время.

4. Адвокат г-жи Претти заявил от ее имени, что статья 2

Конвенции защищает не саму жизнь, а право на жизнь.

Целью этой статьи Конвенции является защита людей от

третьих лиц (государства и органов государственной влас-

ти). Однако эта статья Конвенции признаёт, что люди сами

должны решать, жить им или нет, и тем самым защища-

ет право человека на самоопределение в вопросах жизни и

смерти. Таким образом, человек может отказаться от ле-

№10 2007

6

ПРЕЦЕДЕНТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО СТРАНАМ — ЧЛЕНАМ СОВЕТА ЕВРОПЫ (КРОМЕ РОССИИ)

убийство с помощью врача и самоубийство без врачебного

настоящего дела. Находясь под стражей, Х. объявил голо-

довку, и администрация мест лишения свободы кормила его

в принудительном порядке. Он жаловался на ненадлежащее

обращение с ним, предположительно нарушавшее статью 3

Конвенции, которая будет рассмотрена ниже. Его жалоба

была отклонена, и в ходе своих рассуждений Европейская

комиссия по правам человека решила (с. 153—154):

вмешательства, на эти преимущества не распространяется

защита статьи 2 Конвенции, составленной так, чтобы защи-

щать неприкосновенность жизни.

7. Практика конвенционных органов не поддерживает до-

водов г-жи Претти. Если и есть какие-то относящиеся к на-

стоящему делу прецеденты, они неблагоприятны для исти-

цы. Так, в деле «Осман против Соединенного Королевства»

[Osman v. the United Kingdom] (1998) (Британский сборник

постановлений и решений Европейского Суда по правам

человека EHRR. Том 29, с. 245) заявители жаловались на

то, что властям Соединенного Королевства не удалось за-

щитить право на жизнь второго заявителя и его покойного

отца. Европейский Суд заявил (с. 305):

«115. Европейский Суд отмечает, что первое предложение

пункта 1 статьи 2 Конвенции предписывает государству

не только воздерживаться от умышленного и незаконного

причинения смерти, но и принимать меры, необходимые

для защиты жизни тех, кто находится под его юрисдикци-

ей. Никто не спорит, что обязательство государства в этой

сфере выходит за пределы его первоочередной обязанности

обеспечивать право на жизнь путем введения в действие

эффективных уголовно-правовых норм, направленных на

то, чтобы удержать человека от совершения преступлений

против личности. Они опираются на правоприменительный

механизм, который предназначен для предупреждения и

подавления нарушений этих норм, а также для назначения

наказания за подобные нарушения. Таким образом, все,

кто выступает перед Судом, согласны в том, что статья 2

Конвенции может в некоторых строго определенных об-

стоятельствах предполагать позитивное обязательство

властей принимать в превентивном порядке активные меры,

направленные на защиту тех, чья жизнь поставлена в опас-

ность преступлениями, совершенными другими людьми. У

сторон есть разногласия по поводу сферы действия этого

обязательства.

116. По мнению Европейского Суда, необходимо прини-

мать во внимание сложности, которые испытывает полиция

при осуществлении своих функций в современном обще-

стве, непредсказуемость поведения человека и практиче-

ский выбор, который следует осуществлять с точки зрения

приоритетов и ресурсов. Подобное обязательство надо трак-

товать таким образом, чтобы оно не налагало невозможное

или несоразмерное бремя на органы власти. Соответствен-

но, не всякая предполагаемая угроза жизни может привести

к появлению у государства конвенционного обязательства

принять конкретные меры для того, чтобы предотвратить

реализацию этой угрозы. Другое соображение, имеющее

отношение к настоящему делу, — это необходимость обес-

печить, чтобы полиция осуществляла свои полномочия по

борьбе с преступностью и профилактике преступлений, в

полной мере уважая требования надлежащей правовой про-

цедуры и иные гарантии, которые законным образом огра-

ничивают их деятельность по расследованию преступлений

и привлечению виновных к ответственности, в том числе

гарантии, содержащиеся в статьях 5 и 8 Конвенции».

Обстоятельства данного дела совершенно иные. Ни у

второго заявителя, ни у его отца никогда не было желания

умереть. Однако то, как Европейский Суд истолковал в том

деле статью 2 Конвенции, полностью совпадает с толкова-

нием, которое дал ей я.

«По мнению Европейской комиссии по правам человека,

принудительное кормление лица, действительно, содержит в

себе унижающие достоинство человека элементы, которые

в определенных обстоятельствах можно считать запрещен-

ными статьей 3 Конвенции. Согласно Конвенции, Высокие

Договаривающиеся Стороны, тем не менее, обязаны также

гарантировать каждому право на жизнь, как предусматри-

вает статья 2 Конвенции. Такое обязательство должно в

определенных обстоятельствах требовать от Договариваю-

щихся Сторон позитивных действий, в частности, принятия

активных мер по спасению жизни, когда власти заключают

соответствующее лицо под стражу. Когда, как в настоящем

деле, задержанный продолжает отказываться от пищи, это

может привести к появлению противоречия между правом

лица на физическую неприкосновенность и обязательством

Высокой Договаривающейся Стороны, предусмотренным

статьей 2 Конвенции. Этого противоречия нельзя избежать,

и оно не разрешается самой Конвенцией. Комиссия напоми-

нает, что по законодательству Германии это противоречие

было устранено: принудительное кормление задержанного

допускается, если объявленная им голодовка приведет к

ущербу здоровью с хроническими последствиями. Принуди-

тельное кормление может быть даже обязательно, если оче-

видно, что опасности подвергается жизнь человека. Оценка

вышеупомянутых условий лежит на компетентном враче,

но принудительное кормление не может осуществляться до

получения санкции суда <...> Комиссия считает, что власти

действовали исключительно в интересах заявителя, делая

выбор между тем, чтобы пойти навстречу его желанию не

принимать пищи (а это могло привести к причинению вре-

да его здоровью с хроническими последствиями или даже к

его смерти), и тем, чтобы принять меры к тому, чтобы он

выжил, хотя такие меры могли бы ущемить человеческое

достоинство заявителя».

В деле «Кинан против Соединенного Королевства» моло-

дой заключенный совершил самоубийство, и его мать жа-

ловалась в Европейский Суд на то, что администрации мест

лишения свободы не удалось защитить его жизнь. В поста-

новлении по этому делу, отклоняя жалобу на предполагаемое

нарушение статьи 3 Конвенции, Суд заявил (с. 29, § 90):

«Относительно тех, кто отбывает наказание в местах ли-

шения свободы, у Европейского Суда ранее была возмож-

ность подчеркнуть, что лица, содержащиеся под стражей,

находятся в уязвимом положении и что у властей есть

обязанность защищать их. Государство должно отвечать

за любой ущерб здоровью человека, нанесенный во время

содержания под стражей, и это обязательство становится

особенно жестким, если этот человек умирает <...> Можно

отметить, что необходимость контроля признается в зако-

нодательстве Англии и Уэльса, где по факту смерти лица,

содержащегося в местах лишения свободы, автоматически

проводится расследование, а национальные суды обязали

администрацию мест лишения свободы заботиться о поме-

щенных под стражу лицах».

8. Дело «Х. против Германии» [X. v. Germany] (Британ-

ский сборник постановлений и решений Европейского Суда

по правам человека EHRR. Том 7, с. 152) и дело «Кинан

против Соединенного Королевства» [Keenan v. the United

Kingdom] (жалоба № 27229/95; постановление Европейско-

го Суда от 3 апреля 2001 г., не опубликовано) также разре-

шались в обстоятельствах, весьма отличающихся от фактов

Можно найти различия между упомянутыми выше дела-

ми и настоящим делом. Обжалуемые по тем делам действия

имели место, когда жертва находилась под стражей в уч-

реждениях государственной пенитенциарной системы и, со-

ответственно, государство несло особую ответственность

за благополучие жертвы. Можно легко согласиться с тем,

что обязательства государства по защите жизни потенци-

№10 2007

7

ПРЕЦЕДЕНТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО СТРАНАМ — ЧЛЕНАМ СОВЕТА ЕВРОПЫ (КРОМЕ РОССИИ)

альной жертвы становятся более жесткими, когда послед-

няя находится под стражей в учреждениях государственной

пенитенциарной системы. В данном отношении эти два дела

отличаются от настоящего дела, так как г-жа Претти не

находится под стражей в учреждениях государственной пе-

нитенциарной системы. Поэтому позитивное обязательство

государства по защите жизни г-жи Претти слабее, чем в

упоминавшихся случаях. Тем не менее было бы очень серь-

езным и, на мой взгляд, совершенно недопустимым шагом,

основываясь на этом предположении, прийти к выводу, что

государство обязано было признать право г-жи Претти на

совершение самоубийства с помощью другого человека.

9. Вес решений, которые принимаются на национальном

уровне по вопросам, имеющим отношение к Конвенции, без-

условно, ограничен, а жалоба г-жи Претти, как уже отмеча-

лось, основана именно на Конвенции. Однако стоит отметить,

что ее доводы противоречат двум принципам, глубоко укоре-

нившимся в английском праве. Один из этих принципов каса-

ется различия между смертью лица, наступившей в резуль-

тате его собственных действий, и смертью, наступившей в

результате вмешательства или помощи третьих лиц. Первый

из этих вариантов разрешен, так как уголовная ответствен-

ность за самоубийство была отменена в 1961 году. Второй

же вариант так и остается запрещенным. Это различие было

очень ясно изложено судьей Апелляционного суда Соединен-

ного Королевства Хоффманном в решении по делу «Органи-

зация “Эйрдейл НХС траст” против Блэнда» [Airedale NHS

Trust v. Bland] [1993] (Сборник судебных актов Апелляцион-

ного суда Соединенного Королевства АС 789, с. 831):

«Никто в этом деле не предполагает, что Энтони Блэнд

должен подвергнуться эвтаназии. Однако вызывает опасе-

ния различие между прекращением питания лица и, напри-

мер, прекращением лечения инфекционного заболевания

посредством антибиотиков. Есть ли между этими варианта-

ми какое-то существенное различие? Чтобы понять интуи-

тивное ощущение, возникающее при рассмотрении вопроса

о таком различии, я должен начать с поиска причины того,

почему большинство из нас ужаснулось бы, если бы Блэнд

подвергся эвтаназии. Я думаю, это ощущение связано с на-

шей позицией, что неприкосновенность жизни влечет за со-

бой невозможность причинения человеку смерти другими

лицами. За некоторыми исключениями, такими, как само-

оборона, жизнь человека неприкосновенна, даже если он

согласится на то, чтобы его право на жизнь было нарушено.

Поэтому, хотя самоубийство и не является преступлением,

оказание кому-либо содействия при совершении самоубий-

ства преследуется в уголовном порядке. Следовательно, мы

не имели бы права подвергнуть Энтони Блэнда эвтаназии,

даже если бы мы думали, что он согласится на это».

ребенка что-нибудь решать относительно лечения, побочный

эффект которого заключается в том, что смерть ребенка ста-

нет более или менее вероятной. Это не вопрос семантики. Это

очень важно. На другом конце возрастного ряда использова-

ние наркотиков для купирования боли часто полностью оправ-

данно, несмотря на то, что оно приближает смерть. Но ни при

каких обстоятельствах не может быть оправданно использова-

ние наркотиков или хирургическое вмешательство, имеющее

своей основной целью ускорить наступление смерти».

Сходные замечания высказали лорд-судья Бэлкомб (с. 51)

и лорд-судья Тэйлор (с. 53). Хотя Европейский Суд по пра-

вам человека никоим образом не обязан учитывать эти раз-

личия, нет оснований предполагать, что они несовместимы

с практикой конвенционных органов. Г-же Претти недоста-

точно показать, что Соединенное Королевство не наруши-

ло бы Конвенцию, разрешив ей воспользоваться помощью

другого человека при совершении самоубийства; она долж-

на пойти дальше и доказать, что, не разрешив ей этого сде-

лать, Соединенное Королевство нарушило бы Конвенцию.

Такого рода утверждения, на мой взгляд, несостоятельны,

как справедливо решило Апелляционное присутствие Отде-

ления королевской скамьи Высокого суда.

Статья 3 Конвенции

10. Статья 3 Конвенции гласит: <...>

Это одна из статей Конвенции, отступления от которой

государство — участник Конвенции не может допустить

даже в случае войны или при иных чрезвычайных обсто-

ятельствах, угрожающих жизни нации: см. статью 15 Кон-

венции. Для удобства я буду использовать словосочетание

«ненадлежащее обращение» для обозначения «бесчеловеч-

ного или унижающего достоинство обращения», как этот

термин используется в Конвенции.

11. Коротко говоря, доводы, приведенные от имени г-жи

Претти, включают в себя следующие соображения:

(1) У государств — участников Конвенции есть абсолют-

ное и безусловное обязательство не обращаться ни с кем не-

надлежащим образом, а также принимать позитивные меры

по недопущению того, чтобы кто-либо подвергался нена-

длежащему обращению (см. постановление Европейского

Суда по делу «А. против Соединенного Королевства» [A.

v. the United Kingdom] (1998), Британский сборник поста-

новлений и решений Европейского Суда по правам человека

EHRR. Том 27, с. 611; а также постановление Европейско-

го Суда по делу «Z. против Соединенного Королевства» [Z.

v. the United Kingdom] (2001), Британский сборник поста-

новлений и решений Европейского Суда по правам человека

FLR. Том 2, с. 631, § 73).

Еще одно различие существует между прекращением ле-

чения, направленного на то, чтобы спасти жизнь пациента

или отсрочить наступление смерти, и действиями, не оправ-

данными с медицинской и терапевтической точки зрения

либо с позиций временного облегчения страданий больно-

го, но предпринятыми исключительно с целью причинить

ему смерть. Это различие лежит в основе решений по делу

Блэнда. Подобную идею весьма немногословно выразил

Апелляционный суд Соединенного Королевства в своем

решении по делу «In re J. (несовершеннолетний) (опека: ме-

дицинская помощь)» [In re J. (A Minor) (Wardship: Medical

Treatment)] [1991] Сборник судебных актов Отделения по

семейным делам Высокого суда Соединенного Королевства

Fam 33, в котором начальник судебных архивов¹, лорд До-

нальдсон Лимингтонский заявил (с. 46):

(2) Страдания, связанные с развитием болезни, могут

являться ненадлежащим обращением, если государство

может предупредить или смягчить эти страдания, но не де-

лает этого (см. постановление Европейского Суда по делу

«D. против Соединенного Королевства» [D. v. the United

Kingdom] (1997), Британский сборник постановлений и ре-

шений Европейского Суда по правам человека EHRR. Том

24, с. 446—449, § 46—54).

(3) Если Соединенное Королевство откажет г-же Прет-

ти в возможности положить конец своим страданиям, оно

(в лице Директора публичных преследований) подвергнет

ее ненадлежащему обращению. Государство может изба-

вить г-жу Претти от страданий, которые ей в ином случае

придется испытать, так как, если Директор публичных

преследований обязуется не давать своего согласия на

судебное преследование, г-н Претти поможет своей жене

«Врачи и суд должны решить, надо ли в интересах больного

1

Начальник судебных архивов [Master of the Rolls, MR] — титул главы Государственного архива Великобритании, который по старшинству должностей следует за Лордом

Главным Судьей и фактически является председателем Апелляционного суда Соединенного Королевства (примечание редакции).

№10 2007

8

ПРЕЦЕДЕНТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО СТРАНАМ — ЧЛЕНАМ СОВЕТА ЕВРОПЫ (КРОМЕ РОССИИ)

совершить самоубийство, и она не испытает значительных

страданий.

делу «D. против Соединенного Королевства» [D. v. the United

Kingdom] (1997), Британский сборник постановлений и реше-

ний Европейского Суда по правам человека EHRR. Том 24,

с. 447, § 47). Статья 3 Конвенции, как мне кажется, допол-

няет статью 2 Конвенции. Как статья 2 Конвенции требует

от государств уважать и гарантировать жизнь людей, нахо-

дящихся под их юрисдикцией, так и статья 3 Конвенции обя-

зывает государства уважать их физическую и человеческую

целостность. На мой взгляд, статья 3 Конвенции не защищает

права человека решать, жить ему или нет. Эти вопросы она

не регулирует. Действительно, как становится ясно из упо-

мянутого выше постановления Европейского Суда по правам

человека по делу «X. против Германии», государство иногда

может в целях соблюдения статьи 2 Конвенции обращаться

с человеком так, что в иных обстоятельствах это привело бы

к нарушению статьи 3 Конвенции, и такое поведение госу-

дарства оправданно. Кроме того, абсолютный и безусловный

запрет того, чтобы государство — участник Конвенции об-

ращалось с кем-либо ненадлежащим образом, требует, что-

бы такое «обращение» не понималось в неограниченном или

необычном смысле. На мой взгляд, нельзя предположить, что

Директор публичных преследований или любой другой пред-

ставитель Соединенного Королевства обращается с г-жой

Претти, страдания которой вызваны тяжелой болезнью, не-

надлежащим образом: это было бы неправдоподобно.

14. Наибольшую помощь г-же Претти способно оказать

постановление Европейского Суда по делу «D. против Со-

единенного Королевства» [D. v. the United Kingdom] (1997)

(Британский сборник постановлений и решений Европей-

ского Суда по правам человека EHRR. Том 24, с. 423), каса-

ющееся высылки на остров Сент-Китс человека, у которо-

го был СПИД в последней стадии. Заявитель, основываясь

на положениях Конвенции, возражал против реализации

решения о его высылке, ссылаясь при этом на состояние

своего здоровья, отсутствие у него возможностей получать

надлежащее лечение, уход или помощь на остров Сент-

Китс. Также заявителю не хотелось бы допустить прекра-

щения в Соединенном Королевстве режима, в рамках ко-

торого ему гарантировалось обеспечение современными

медикаментами и оказание медицинской помощи, отвеча-

ющей всем современным требованиям, а все вокруг отно-

сились к нему с сочувствием и состраданием. Европейский

Суд решил, что исполнение решения о высылке заявителя

на остров Сент-Китс являлось бы с учетом обстоятельств

дела бесчеловечным обращением, допустив которое Со-

единенное Королевство нарушило бы статью 3 Конвенции.

В этом деле государство предлагало принять в отношении

заявителя прямые меры, неизбежным следствием которых

стало бы резкое усугубление его страданий и сокращение

продолжительности его жизни. Предложенная властями

Соединенного Королевства высылка заявителя фактически

могла считаться «обращением». Аналогию с этим делом

можно было бы усмотреть и в настоящем случае, если бы

какое-либо должностное лицо запретило давать г-же Прет-

ти болеутоляющие или успокаивающие средства. Однако

истица утверждает, что ненадлежащее обращение заключа-

ется в отказе Директора публичных преследований заранее

предоставить г-ну Претти иммунитет от уголовного пресле-

дования в случае, если он совершит преступление. Никакой

легитимный метод толкования норм права не может приве-

сти к выводу, что этот отказ подпадает под действие нега-

тивного запрета, содержащегося в статье 3 Конвенции.

15. Если предположить, что статья 3 Конвенции вообще

может применяться к таким делам, как это, а также что с

точки зрения фактов нарушение негативного запрета, со-

держащегося в этой статье Конвенции, недоказуемо, то

возникает вопрос, нарушило ли Соединенное Королевство

(в лице Директора публичных преследований) свое пози-

(4) Поскольку Апелляционное присутствие Отделения

королевской скамьи Высокого суда сочло, что Конвенция

дает Соединенному Королевству возможность не запрещать

совершение самоубийства с помощью другого человека,

Директор публичных преследований может дать требуемое

обязательство, не нарушая конвенционных обязательств

Соединенного Королевства.

(5) Если Директор публичных преследований не может

дать обязательство, о котором идет речь, то статья 2 Закона

«О самоубийствах» 1961 года противоречит Конвенции.

12. От имени Министра внутренних дел было заявлено,

что настоящее дело вообще не затрагивает статью 3 Кон-

венции; в случае же, если какие-либо права, охраняемые

этой статьей Конвенции, все-таки затронуты, в их число не

входит право на смерть. В защиту первого из этих доводов

утверждалось, что в настоящем деле не было допущено на-

рушения запрета, содержащегося в этой статье Конвенции.

Негативный запрет, содержащийся в статье 3 Конвенции,

является абсолютным и безусловным, однако позитивные

обязательства, которые из него вытекают, не абсолютны

(см. упомянутое выше постановление Европейского Суда

по делу «Осман против Соединенного Королевства»; пос-

тановление Европейского Суда по делу «Рис против Соеди-

ненного Королевства» [Rees v. the United Kingdom] (1986),

Британский сборник постановлений и решений Европейс-

кого Суда по правам человека EHRR. Том 9, с. 56). На го-

сударство может быть возложена обязанность защищать

жизнь и здоровье лиц, заключенных под стражу (как про-

изошло в упомянутом выше деле «Кинан против Соединен-

ного Королевства»), а также по обеспечению того, чтобы

никто не подвергался ненадлежащему обращению со сторо-

ны частных лиц, не являющихся представителями государ-

ства (как произошло в упомянутом выше деле «А. против

Соединенного Королевства»).

Государство не может принимать по отношению к лицу

прямых мер, которые неизбежно повлекут за собой нена-

длежащее обращение с ним (постановление Европейско-

го Суда по делу «D. против Соединенного Королевства»

[D. v. the United Kingdom] (1997), Британский сборник пос-

тановлений и решений Европейского Суда по правам чело-

века EHRR. Том 24, с. 423). В то же время г-жа Претти не

может ссылаться ни на одно из этих обязательств приме-

нительно к настоящему делу. Как утверждалось в защиту

второго аргумента, будучи далеко от того, чтобы предполо-

жить, будто государство юридически обязано обеспечивать

ей лечение с целью облегчить ее состояние и отсрочить

наступление ее смерти, г-жа Претти считает, что у государ-

ства есть юридическая обязанность предусмотреть в наци-

ональном законодательстве способ причинения ей смерти.

Ни формулировки Конвенции, ни прецедентная практика

Страсбургского суда не дают оснований предполагать, что

какая-либо обязанность подобного рода вытекает из ста-

тьи 3 Конвенции. Решение о том, насколько далеко должно

заходить государство в исполнении своего позитивного обя-

зательства по защите людей от ненадлежащего обращения,

остается за государствами — участниками Конвенции, ко-

торые должны принимать во внимание все интересы и сооб-

ражения, имеющие отношение к данному вопросу. К такому

решению, хотя оно и может быть пересмотрено, следует от-

носиться с уважением. Соединенное Королевство провело

глубокий анализ этих вопросов и решило не менять своей

нынешней позиции.

13. Статья 3 Конвенции закрепляет одну из основополага-

ющих ценностей любого демократического общества, и со-

держащийся в ней запрет на ненадлежащее обращение явля-

ется абсолютным (см. постановление Европейского Суда по

№10 2007

9

ПРЕЦЕДЕНТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО СТРАНАМ — ЧЛЕНАМ СОВЕТА ЕВРОПЫ (КРОМЕ РОССИИ)

тивное обязательство принимать меры по профилактике

ненадлежащего обращения. С этой точки зрения обяза-

тельство государства не абсолютно и не безусловно, как

показывает отрывок из постановления Европейского Суда

по правам человека по делу «Осман против Соединенно-

го Королевства», который цитировался выше, в пункте 7

настоящего решения. Этот же принцип был признан Евро-

пейским Судом в его постановлении по делу «Рис против

Соединенного Королевства» (1986) (Британский сборник

постановлений и решений Европейского Суда по правам

человека EHRR. Том 9, § 37, с. 63—64), в котором Евро-

пейский Суд заявил:

«37. Как Европейский Суд указал в своем упомянутом

выше постановлении по делу «Абдулазиз, Кабалес и Бал-

кандали против Соединенного Королевства» [Abdulaziz,

Cabales and Balkandali v. the United Kingdom], понятие

«уважение» нигде четко не определено, особенно если речь

идет о позитивных обязательствах: если учитывать всё раз-

нообразие правоприменительной практики и условий, ко-

торые складываются в Договаривающихся Государствах,

предъявляемые этим понятием требования в значительной

степени меняются в зависимости от обстоятельств конкрет-

ного дела.

Эти соображения особенно уместны в контексте настоя-

щего дела. Несколько государств путем принятия соответ-

ствующего законодательства, толкования правовых норм

или административной практики предоставили транссексу-

алам возможность изменить их личный статус, чтобы они

могли соответствовать своему вновь обретенному само-

ощущению. Они, однако, обусловили использование этой

возможности более или менее строгими требованиями и со-

хранили множество явно выраженных оговорок (например,

в отношении ранее взятых на себя обязательств). В других

государствах такая возможность отсутствует или пока от-

сутствует. Следовательно, можно сказать, что в настоящее

время в Договаривающихся Государствах отсутствует еди-

нообразный подход к этому вопросу и что, вообще говоря,

соответствующее законодательство, по-видимому, нахо-

дится в переходной стадии. Соответственно, в этой сфере

Договаривающиеся Государства пользуются широкой сво-

бодой собственного усмотрения.

При определении того, есть ли у государства позитивное

обязательство, необходимо принимать во внимание спра-

ведливое равновесие, которое следует соблюдать между

общим интересом сообщества и интересами личности.

Поиск этого равновесия — характерная особенность всей

Конвенции. При его поддержании определенную роль мо-

гут играть цели, указанные в пункте 2 статьи 8 Конвенции,

хотя эта статья, судя по ее формулировке, относится лишь

к «вмешательству» в реализацию права, охраняемого пун-

ктом 1 этой статьи Конвенции, — другими словами, в ней

идет речь о вытекающих из этого пункта негативных обя-

зательствах».

левства есть позитивное обязательство обеспечить, чтобы

неизлечимо больной человек, сохранивший ясность рассуд-

ка, который хочет, но не может покончить с собой, имел

право воспользоваться для этого помощью другого лица, не

подвергая его опасности судебного преследования.

Статья 8 Конвенции

16. Статья 8 Конвенции гласит: <...>

17. Адвокат г-жи Претти считает, что эта статья Конвен-

ции гарантирует право на самоопределение личности (См.

постановление Европейского Суда по делу «X. и Y. против

Нидерландов» [X. and Y. v. the Netherlands] (1985), Британс-

кий сборник постановлений и решений Европейского Суда

по правам человека EHRR. Том 8, с. 235; решение Верхов-

ного суда Канады по делу «Родригез против Генерального

атторнея Канады» [Rodriguez v. Attorney General of Canada]

[1994], Сборник судебных актов судов Канады LRC. Том

2, с. 136; решение Отделения по семейным делам Высоко-

го суда Соединенного Королевства по делу «In re A. (дети)

(сросшиеся близнецы: хирургическая операция по их раз-

делению)» [In re A. (Children) (Conjoined Twins: Surgical

Separation)] [2001] Сборник судебных актов Отделения по

семейным делам Высокого суда Соединенного Королевства

Fam 147). Это право включает в себя возможность опреде-

лять, когда и как умереть, чтобы избежать страданий и уни-

жения достоинства. Часть 1 статьи 2 Закона «О самоубий-

ствах» 1961 года является вмешательством государства в

реализацию этого права на самоопределение личности; сле-

довательно, Соединенное Королевство должно показать,

что такое вмешательство удовлетворяет предъявляемым

Конвенцией требованиям законности, необходимости и со-

размерности, а также соответствует настоятельной обще-

ственной потребности (см. решение по делу «R. против A.

(№ 2)» [R. v. A. (No. 2)] [2001] Еженедельное обозрение су-

дебных актов WLR. Том 2, с. 1546; постановление Европей-

ского Суда по делу «Йохансен против Норвегии» [Johansen

v. Norway], (1996) Британский сборник постановлений и ре-

шений Европейского Суда по правам человека EHRR. Том

23, с. 33; а также решение по делу «R. (P) против Министра

внутренних дел» [R. (P) v. Secretary of State for the Home

Department] [2001] Еженедельное обозрение судебных ак-

тов WLR. Том 1, с. 2002). Там, где объектом вмешатель-

ства является интимная сфера личной жизни человека, в

его оправдание должны приводиться особенно серьезные

соображения (см. постановление Европейского Суда по

делу «Смит и Грейди против Соединенного Королевства»

[Smith and Grady v. the United Kingdom] (1999) 29 Британс-

кий сборник постановлений и решений Европейского Суда

по правам человека EHRR. Том 29, с. 530, § 89). В этом

случае суд должен определить, является ли несоразмерным

отказ Директора публичных преследований дать требуемое

обязательство и в том, что касается Министра внутренних

дел, соразмерно ли вмешательство в реализацию права г-жи

Претти на самоопределение какой-либо правомерной цели,

которую преследует запрет на оказание содействия при

совершении самоубийства. Адвокат истицы особо подчер-

кивает некоторые особенности дела г-жи Претти: ясность

ее рассудка; ужасающие перспективы, которые перед ней

возникают; ее желание покончить с собой, если бы она мог-

ла это сделать; неотвратимость ее смерти; отсутствие вреда

третьим лицам в случае, если она совершит самоубийство;

отсутствие далеко идущих последствий в случае удовлет-

ворения ее исковых требований. Адвокат заявительницы

считает, что абсолютный запрет, содержащийся в части 1

статьи 2 Закона «О самоубийствах» 1961 года, если приме-

нять его без учета обстоятельств конкретных дел, целиком

и полностью несоразмерен и приведенные материалы его не

Это дело, «Рис против Соединенного Королевства», каса-

лось статьи 8 Конвенции, и в нем затрагивались совершенно

другие вопросы, нежели в настоящем деле. Тем не менее со-

ображения, приведенные Европейским Судом, имеют более

общий характер. Понятно, что, если на государства может

распространяться абсолютный запрет ненадлежащим обра-

зом обращаться с теми, кто находится под их юрисдикцией,

меры, необходимые для выполнения позитивного обязатель-

ства или способствующие его выполнению, окажутся более

поверхностными, они в большей степени будут склонны

меняться от государства к государству, будут более зависи-

мы от мнений и убеждений людей и менее подвержены ка-

кому-то всеобщему запрету. По причинам, более детально

изложенным ниже, в пунктах 27 и 28 настоящего решения,

нельзя, на мой взгляд, сказать, что у Соединенного Коро-

№10 2007

10

ПРЕЦЕДЕНТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО СТРАНАМ — ЧЛЕНАМ СОВЕТА ЕВРОПЫ (КРОМЕ РОССИИ)

оправдывают. Он ссылается при этом на решение Европей-

гут ограничиваться только нормами права в пределах, счи-

таемых разумными, и оправданность которых может быть

объяснена в свободном и демократическом обществе.

(7) Каждый имеет право на жизнь, свободу и безопас-

ность своей личности; и этих прав нельзя лишить иначе

как в соответствии с основными принципами отправления

правосудия.

ской комиссии по правам человека по делу «R. против Со-

единенного Королевства» [R. v. the United Kingdom] (1983)

(Сборник решений и докладов Европейской комиссии по

правам человека DR. Том 33, с. 270 и постановление Ев-

ропейского Суда по делу «Санлес против Испании» [Sanles

v. Spain] [2001], Обзор европейского права в области прав

человека EHRLR 348).

(12) Каждый имеет право на защиту от жестокого и не-

обычного обращения или наказания.

18. Министрвнутреннихделзадалсявопросом, затрагивает

ли вообще настоящее дело права г-жи Претти, охраняемые

статьей 8 Конвенции, и дал на этот вопрос отрицательный

ответ. Он считает, что право на личную жизнь, предусмот-

ренное статьей 8 Конвенции, относится к тому, как человек

живет, а не к тому, как он уходит из жизни. Любая попытка

обосновать право на смерть положениями статьи 8 Конвен-

ции терпит неудачу в точности по тем же причинам, что и

попытки обосновать это право на статье 2 Конвенции: пред-

полагаемое право на смерть свело бы на нет даже те преиму-

щества, которые оно, по-видимому, предоставляет. Статья

8 Конвенции защищает физическую, моральную и психи-

ческую целостность личности, в том числе права человека

на его собственное тело. В то же время нет оснований пред-

полагать, что она гарантирует право принимать решение о

том, когда и как умереть. Министр внутренних дел также

заявляет, что в случае необходимости часть 1 статьи 2 За-

кона «О самоубийствах» 1961 года и сформировавшаяся в

настоящее время практика ее применения могут быть пол-

ностью оправданны по существу. Он отмечает, что госу-

дарства — участники Конвенции пользуются определенной

свободой усмотрения, что в Соединенном Королевстве этим

вопросам было уделено много внимания и что во множестве

государств — участников Конвенции установился единооб-

разный подход к этим вопросам. Он обращает внимание на

постановление Европейского Суда по делу «Ласки, Джаг-

гард и Браун против Соединенного Королевства» [Laskey,

Jaggard and Brown v. the United Kingdom] (1997) (Британс-

кий сборник постановлений и решений Европейского Суда

по правам человека EHRR. Том 24, с. 39), в котором Суд

счел оправданным введение уголовной ответственности за

причинение вреда здоровью лица с его согласия и предполо-

жил, что введение уголовной ответственности за лишение

человека жизни с его согласия или самоубийство с помо-

щью другого лица должно подкрепляться еще более серьез-

ными соображениями.

19. Наиболее обстоятельное и всестороннее обсуждение

вопросов, поднимаемых настоящей жалобой, которое мне

известно, содержится в решениях Верховного суда Канады

по делу «Родригез против Генерального атторнея Канады»

[1994] (Сборник судебных актов судов Канады LRC. Том 2,

с. 136). Истица по этому делу страдала заболеванием, с юри-

дической точки зрения ничем не отличавшимся от болезни

г-жи Претти; ее организм также был парализован; она доби-

валась издания судебного приказа, который позволил бы ква-

лифицированному врачу подготовить технические средства,

воспользовавшись которыми она могла бы своими собствен-

ными руками, но с помощью врача покончить с собой тог-

да, когда она сама этого захочет. Самоубийство в Канаде не

является преступлением, однако пункт «b» статьи 241 Уго-

ловного кодекса Канады использует практически те же фор-

мулировки, что и часть 1 статьи 2 английского Закона «О

самоубийствах» 1961 года. Истица основывала свою жалобу

на Канадской Хартии прав и свобод, которая в части, имею-

щей отношение к ее делу, содержит следующие статьи:

«(1) Канадская Хартия прав и свобод гарантирует права и

свободы, которые в ней указаны. Эти права и свободы мо-

(15) (1) Закон не делает различий для лиц и в равной мере

применяется ко всем, и все имеют право на равную защиту

и равное покровительство закона, независимо от каких-ли-

бо различий, в частности, основанных на признаках расы,

национального или этнического происхождения, цвета

кожи, религии, пола, возраста или вследствие психических

или физических недостатков».

Судья, рассматривавший дело по первой инстанции, от-

клонил жалобу г-жи Родригез. Мотивы его решения были

кратко изложены на с. 144 следующим образом:

«Способность г-жи Родригез действовать по своему ус-

мотрению в вопросах, имеющих отношение к времени и об-

стоятельствам ее смерти, была ограничена из-за болезни,

которой она страдает, а не по вине государства или системы

правосудия».

Судья установил, что требования статьи 12 Хартии нару-

шены не были, и заявил:

«Толковать статью 7 Хартии и приходить при этом к выво-

ду, что она включает в себя конституционно гарантируемое

право на совершение самоубийства как формы реализации

свободы выбора, несовместимо, на мой взгляд, с жизнью,

свободой и неприкосновенностью личности».

Судья также пришел к выводу, что статья 241 Уголовного

кодекса Канады не допускает дискриминации лиц с физи-

ческими недостатками.

20. Апелляционный суд Британской Колумбии¹боль-

шинством голосов постановил (с. 148), что, хотя действие

статьи 241 Уголовного кодекса Канады и лишает г-жу Род-

ригез ее права на личную неприкосновенность, гарантиро-

ванного статьей 7 Хартии прав и свобод, оно, тем не менее,

не противоречит принципам высшей справедливости. Пред-

седатель суда, г-н Макичерн, не согласившись с мнением

большинства судей, пришел к выводу (с. 146), что, предус-

мотрев запрет, следствием которого стало продление фи-

зических и психических страданий лица, государство prima

facie²допустило нарушение статьи 7 Хартии. По его мне-

нию, любая норма права, предполагающая бессмысленные

физические и психические страдания человека, который и

так скоро умрет, в течение неопределенного срока, в любом

случае не может соответствовать принципам высшей спра-

ведливости.

21. В Верховном суде Канады мнения вновь разделились.

От имени большинства судей решение написал судья Со-

пинка, и к его позиции присоединились судьи Ля Форест,

Гонтье, Якобуччи и Мейджор. В своем решении судья Со-

пинка указал (с. 175):

«Предварительно я отвергаю довод о том, что проблемы

истицы вызваны ее физическими недостатками, являющи-

мися следствием неизлечимой болезни, а не действиями

властей. Несомненно, запрет, содержащийся в пункте «b»

статьи 241 Уголовного кодекса Канады, усугубит страда-

ния истицы, если ей не дадут распорядиться своей смертью

в обстоятельствах, наступления которых она опасается».

Далее судья Сопинка заявил (с. 175):

«Я нахожу более обоснованным довод о том, что непри-

косновенность личности в силу своего характера не может

1

2

Британская Колумбия — одна из провинций Канады (примечание редакции).

Prima facie (лат.) — по первому впечатлению (примечание редакции).

№10 2007

11

ПРЕЦЕДЕНТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО СТРАНАМ — ЧЛЕНАМ СОВЕТА ЕВРОПЫ (КРОМЕ РОССИИ)

включать в себя право на причинение смерти другому чело-

веку, так как неприкосновенность личности, по существу,

связана с благополучием живого человека».

ствия при его совершении. В результате этого некоторые

люди лишаются возможности покончить с собой лишь по-

тому, что они в силу своего физического состояния не могут

совершить самоубийство. Это лишает г-жу Сью Родригез

личной неприкосновенности (ее права принимать решения

относительно себя самой, которые не затрагивают никого,

кроме ее самой) так, что это оскорбляет принципы высшей

справедливости и тем самым нарушает статью 7 Хартии

<...> Возможность человека свободно и независимо прини-

мать решения о том, что лучше для него самого, является

элементом индивидуальности и достоинства личности».

Судья Маклачлин решила (с. 197), что:

«<...> отказ разрешить г-же Сью Родригез то, что позволе-

но другим, противоречит принципам высшей справедливо-

сти хотя бы потому, что, возможно, другие люди в какой-то

момент могут получить не содействие при совершении са-

моубийства, чего она добивается, а стать жертвой убийства

без своего истинного согласия».

Судья Сопинка продолжил (с. 177—178):

«Тогда не остается никаких сомнений в том, что понятие

независимости личности, по крайней мере, тогда, когда речь

идет о праве принимать решения, касающиеся себя самого,

контроля над собственной физической и психологической

целостностью и базового достоинства человека, включа-

ет в себя неприкосновенность личности, по крайней мере,

в отсутствие уголовно-правовых запретов, которые этому

препятствуют. Вследствие запрета, содержащегося в пун-

кте «b» статьи 241 Уголовного кодекса Канады, истица

не может воспользоваться помощью другого человека для

совершения самоубийства, тогда как она уже не может по-

кончить с собой самостоятельно <...> На мой взгляд, эти со-

ображения заставляют сделать вывод, что запрет, содержа-

щийся в пункте «b» статьи 241 Уголовного кодекса Канады,

лишает истицу ее независимости и причиняет ей такую фи-

зическую боль и психические страдания, что это посягает

на неприкосновенность ее личности. Следовательно, насто-

ящее дело касается права истицы на личную неприкосно-

венность (во взаимосвязи с ее правом на жизнь и свободу),

и необходимо установить, была ли она лишена этих прав в

нарушение принципов высшей справедливости».

Судья Кори также не согласился с мнением большинства

судей, разделив точку зрения председателя Верховного суда

Канады Ламера и судьи Маклачлин.

23. Очевидно, все судьи Верховного суда Канады, за ис-

ключением одного, готовы были признать, что статья 7

Хартии прав и свобод закрепляет право личности на неза-

висимость, и это право распространяется даже на реше-

ния по вопросам жизни и смерти. Г-жа Претти ссылается,

в частности, — и ее можно в этом понять — на решение

судьи Маклачлин, к которому присоединилось двое других

судей. Однако большинство судей признало, что это право в

обстоятельствах дела перевешивается принципами высшей

справедливости. Кроме того, решения суда касались нормы

права, не имеющей аналога в Европейской конвенции. В Ев-

ропейской конвенции право на свободу и личную неприкос-

новенность закреплено лишь в пункте 1 статьи 5 Конвенции,

на которую истица по настоящему делу не ссылается или не

может ссылаться. В статье 8 Конвенции ничего не сказано

о свободе или личной неприкосновенности. Она направлена

на защиту личной жизни человека, в том числе его физи-

ческой и психической целостности: см. упомянутое выше

постановление Европейского Суда по делу «X и Y против

Нидерландов». Однако формулировка статьи 8 Конвенции

направлена на защиту независимости человека до тех пор,

пока он жив, и нет оснований предполагать, что эта статья

Конвенции распространяется на решение человека о том,

продолжать ему жить или нет.

24. Доводы г-жи Претти никак не подкрепляются практи-

кой Страсбургских органов. В деле «R. против Соединенно-

го Королевства» [R. v. the United Kingdom] (1983) (Сборник

решений и докладов Европейской комиссии по правам чело-

века DR. Том 33, с. 270) английский суд признал заявителя

виновным в том, что он подстрекал к самоубийству, ока-

зывал содействие при его совершении, а также вошел для

этого в преступный сговор, и назначил ему наказание в виде

лишения свободы. Заявитель жаловался в Европейскую

комиссию по правам человека на то, что признание его ви-

новным в совершении этих преступлений по статье 2 За-

кона «О самоубийствах» 1961 года и назначение наказания

за них является нарушением его права на уважение личной

жизни, предусмотренного статьей 8 Конвенции, а также его

права свободно выражать свое мнение, предусмотренного

статьей 10 Конвенции. В пункте 13 своего решения Евро-

пейская комиссия по правам человека отметила:

Судья Сопинка пришел к выводу (с. 189), что:

«Учитывая опасения, высказывавшиеся по поводу воз-

можных злоупотреблений, и значительные сложности,

связанные с разработкой гарантий их недопущения, нельзя

сказать, что абсолютный запрет на оказание содействия

при совершении самоубийства является произволом или

несправедливостью или что он не отражает основополага-

ющих ценностей нашего общества».

Относительно статьи 1 Хартии судья Сопинка заявил

(с. 192—193):

«В своем анализе статьи 7 Хартии прав и свобод я по-

пытался показать, что эта защита основана на единооб-

разном подходе, который разделяет множество западных

государств, медицинских организаций и наша собственная

Комиссия по правовой реформе. Лучшим способом эф-

фективно защитить жизнь людей, находящихся в уязвимом

положении, является не предусматривающий исключений

запрет на оказание содействия при совершении самоубий-

ства. Попытки дифференцировать этот подход, предусмот-

рев исключения из его действия, не привели к удовлетво-

рительному результату и имели свойство «хватать через

край». Разработка гарантий, направленных на недопущение

злоупотреблений, также привела к неудовлетворительному

результату и не развеяла опасений, что ослабление стандар-

та, четко заданного законом, приведет к ухудшению защи-

ты жизни и к злонамеренному использованию предусмот-

ренных исключений».

Судья Сопинка отклонил жалобы истицы на предполагае-

мое нарушение статей 12 и 15 Хартии прав и свобод.

22. Председатель Верховного суда Канады Ламер подде-

ржал позицию истицы, не согласившись с мнением боль-

шинства судей, но он сделал это по основаниям, связанным

с дискриминацией лишь по статье 15 Хартии прав и свобод.

Судья Маклачлин (к мнению которой присоединилась судья

Л’Оро-Дюбэ) пришла к выводу, что по делу была наруше-

на не статья 15, а статья 7 Хартии. По ее мнению, дело за-

трагивало вопрос о том, каким образом государство может

ограничить право человека принимать решения, касающи-

еся его самого, по статье 7 Хартии (с. 194). Она заявила

(с. 195):

«Комиссия не считает, что действия, в совершении кото-

рых заявитель был признан виновным, а именно оказание

содействия при совершении самоубийства, можно отнести

к его личной жизни, как это понятие описано выше. Мож-

но предположить, что эти действия напрямую касаются

личной жизни тех, кто собирается совершить самоубий-

«В настоящем деле Парламент ввел в действие законода-

тельство, которое не запрещает самоубийства, но предус-

матривает уголовную ответственность за оказание содей-

№10 2007

12

ПРЕЦЕДЕНТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО СТРАНАМ — ЧЛЕНАМ СОВЕТА ЕВРОПЫ (КРОМЕ РОССИИ)

ство. Однако из этого не следует, что рассматриваемое

входящих в его состав, и признал необходимость проводить

различие между оказанием содействия лицу, твердо решив-

шему покончить с собой, и более одиозным случаем, когда

один человек убедил другого совершить самоубийство. Од-

нако большинство членов Комитета было убеждено в том,

что уголовная ответственность за оказание содействия при

самоубийстве и за подстрекательство к его совершению

должна быть сохранена (с. 60—61, § 135).

28. После того, как Апелляционный суд Соединенного Ко-

ролевства вынес решение по делу «Организация “Эйрдейл

НХС траст” против Блэнда» [Airedale NHS Trust v. Bland]

[1993] (Сборник судебных актов Апелляционного суда Со-

единенного Королевства АС 789), Специальный комитет Па-

латы лордов по медицинской этике, заседая в гораздо более

широком составе, получил всесторонние доказательства и

опубликовал их. В своем докладе (HL 21-1, 1994, с. 11, § 26)

Комитет провел различие между совершением самоубийства

с помощью другого лица и совершением самоубийства с по-

мощью врача. Его вывод был однозначен (с. 54, § 262):

«Что касается самоубийств, совершаемых с помощью дру-

гого человека, мы не видим причин рекомендовать внести в

законодательство какие-либо изменения. Мы не усматрива-

ем обстоятельств, в которых самоубийство, совершенное с

помощью другого лица, должно быть разрешено, и мы не

находим никаких оснований проводить в этом отношении

различие между помощью врача и помощью любого друго-

го лица при совершении самоубийства».

дело имеет отношение к праву заявителя на личную жизнь.

Наоборот, Комиссия считает, что когда кто-то подстрека-

ет другого человека совершить самоубийство, оказывает

ему содействие или дает советы при его совершении либо

способствует самоубийству, то эти действия не относятся

к личной жизни, поскольку они посягают на общественный

интерес в защите жизни, который и находит свое отраже-

ние в уголовно-правовых нормах, содержащихся в Законе

«О самоубийствах» 1961 года».

Это мнение Европейской комиссии по правам человека,

выраженное достаточно осторожно, в некоторой степени

благоприятствует позиции г-жи Претти. Тем не менее по

поводу жалоб заявителя на предполагаемое нарушение ста-

тьи 10 Конвенции Европейская комиссия заявила следую-

щее (§ 17 решения Комиссии по правам человека, с. 272):

«Комиссия полагает, что в обстоятельствах данного дела

было допущено вмешательство в осуществление заявителем

права распространять информацию. Тем не менее Комиссия

должна учитывать правомерный интерес государства в этой

сфере в принятии мер, направленных на защиту от уголовно

наказуемых посягательств на жизнь своих граждан, особен-

но тех из них, кто менее всего защищен в социальном плане

по возрасту или из-за болезни. Комиссия признаёт, что по

Конвенции государство имеет право защищаться от уголовно

наказуемых злоупотреблений, которые неизбежны в отсут-

ствие законодательства, преследующего оказание содей-

ствия при самоубийстве и подстрекательство к его соверше-

нию. Тот факт, что в рассматриваемом деле заявитель и его

пособник, по-видимому, действовали умышленно, по мнению

Комиссии, не меняет оправданность общего интереса».

Этот вывод нельзя увязать с предположением, согласно

которому запрет на оказание содействия при совершении

самоубийства противоречит Конвенции.

25. В основе дела «Санлес против Испании» [Sanles v.

Spain] [2001] (Обзор европейского права в области прав

человека EHRLR 348) лежат обстоятельства, сходные с

обстоятельствами настоящего дела, за исключением того,

что жертва болезни, приведшей к потере трудоспособно-

сти, умерла, и решение по существу ее дела так и не было

вынесено. Заявительница приходится невесткой покойно-

му. Суд признал, что она не является жертвой нарушения

Конвенции и, таким образом, предполагаемые нарушения

Конвенции не затрагивают ее непосредственно. Некоторый

интерес представляет тот факт, что заявительница основы-

вала свои требования на статьях 2, 3, 5, 9 и 14 Конвенции,

но, по-видимому, не на статье 8 Конвенции.

26. Со своей стороны, я согласился бы с доводом Минис-

тра внутренних дел, что настоящее дело вообще не затра-

гивает прав г-жи Претти, предусмотренных статьей 8 Кон-

венции. Если же этот вывод неверен и запрет на оказание

содействия при совершении самоубийства, содержащийся

в статье 2 Закона «О самоубийствах» 1961 года, посягает

на права истицы, предусмотренные статьей 8 Конвенции, то

необходимо установить, доказал Министр внутренних дел

оправданность этого посягательства с точки зрения пунк-

та 2 статьи 8 Конвенции или нет. Рассматривая этот вопрос,

я использовал бы критерии, необходимость применения ко-

торых отстаивал адвокат г-жи Претти. Эти критерии четко

сформулированы в упомянутых выше делах.

27. Поскольку уголовная ответственность за самоубий-

ство была отменена в 1961 году, вопрос о том, надо ли

также отменять уголовную ответственность за оказание

содействия при совершении самоубийства, обсуждался

многократно. Комитет по пересмотру уголовного законо-

дательства в своем четырнадцатом докладе (1980, офици-

альный правительственный документ Cmnd 7844) сообщил

о некотором разбросе во мнениях заслуженных юристов,

Правительство в своем ответе (май 1994 г., официальный

правительственный документ Cm 2553) приняло эту реко-

мендацию:

«Мы согласны с этой рекомендацией. Как правитель-

ство заявило в своих замечаниях, направленных в Комитет,

отмена уголовной ответственности за покушение на само-

убийство в 1961 году сопровождалась недвусмысленным

подтверждением запрета действий, направленных на причи-

нение смерти другому лицу. Правительство не видит осно-

ваний для того, чтобы разрешить оказывать содействие при

совершении самоубийства. Такое изменение открыло бы

путь для злоупотреблений и подвергло бы опасности жизнь

слабых и уязвимых членов общества».

Сходный подход использован и в Рекомендации Совета

Европы № 1418 (1999 год) по защите прав человека и до-

стоинства неизлечимо больных и умирающих лиц. В этой

Рекомендации сказано (с. 2—4):

«9. Поэтому Ассамблея рекомендует Комитету министров

поощрять государства — члены Совета Европы к уважению

и защите достоинства неизлечимо больных или умирающих

лиц во всех отношениях: <...>

(с) путем оставления в силе запрета на умышленное при-

чинение смерти неизлечимо больным или умирающим ли-

цам:

(i) признавая, что право на жизнь, особенно если речь идет

о неизлечимо больном или умирающем человеке, гаранти-

руется государствами — членами Совета Европы согласно

статье 2 Европейской конвенции о защите прав человека,

в которой сказано, что «никто не может быть умышленно

лишен жизни»;

(ii) признавая, что желание неизлечимо больного или

умирающего человека расстаться с жизнью ни при каких

обстоятельствах не может являться юридическим притяза-

нием на то, чтобы умереть от руки другого лица;

(iii) признавая, что желание неизлечимо больного или

умирающего человека расстаться с жизнью ни при каких

обстоятельствах не может само по себе являться юридиче-

ским оправданием действий, направленных на причинение

смерти».

Если была бы доказана уникальность реакции Соединен-

ного Королевства на данную проблему оказания содей-

№10 2007

13

ПРЕЦЕДЕНТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО СТРАНАМ — ЧЛЕНАМ СОВЕТА ЕВРОПЫ (КРОМЕ РОССИИ)

ствия при совершении самоубийства, это ни в коем случае

не оказалось бы фатальным для юридической силы части

1 статьи 2 Закона «О самоубийствах» 1961 года. Однако

было показано, что эта реакция согласуется с подходом,

который разделяют очень многие государства. Уголовная

ответственность за оказание содействия при совершении

самоубийства и за убийство с согласия жертвы введена во

всех странах — участниках Конвенции, кроме Нидерлан-

дов. Даже если Закон Нидерландов «О причинении чело-

веку смерти по его просьбе и о самоубийстве с помощью

другого человека (контрольные процедуры)» 2001 года и

Уголовный кодекс Нидерландов действовали бы в Соеди-

ненном Королевстве, они не освободили бы г-на Претти от

ответственности по статье 294 Уголовного кодекса Нидер-

ландов в случае, если бы он пошел навстречу желаниям сво-

ей жены и помог ей совершить самоубийство.

депрессивных заболеваний, будут распознаны в качестве

таковых врачами, и на них отреагируют соответствующим

образом. Тем не менее мы полагаем, что отношение обще-

ства к лицам, находящимся в уязвимом или невыгодном

положении, не может даже косвенным образом побуждать

их искать смерти, а должно заверить их в нашей заботе и

укрепить их намерение продолжать жить».

Нетрудно себе представить, что престарелый человек,

даже и не подвергаясь никакому давлению, может предпо-

честь уйти из жизни преждевременно, если бы ему предо-

ставилась такая возможность. Это произошло бы не пото-

му, что он хочет или готов умереть, а потому, что он не

желает продолжать оставаться обузой для других.

30. Если часть 1 статьи 2 Закона «О самоубийствах» 1961

года ущемляет какое-либо конвенционное право г-жи Прет-

ти, то, признавая, что на государстве — участнике Кон-

венции, желающем оправдать подобного рода нарушение,

лежит тяжкое бремя, я прихожу к выводу, что Министр

внутренних дел привел достаточные основания, оправдыва-

ющие существующее законодательство и сложившуюся в

настоящее время практику его применения. Я не хочу ска-

зать, что любое другое законодательство или любая другая

правоприменительная практика противоречат Конвенции;

я лишь хочу заметить, что нынешнее положение вещей в

сфере законодательства и правоприменения не нарушает

Конвенции.

29. Действуя от имени г-жи Претти, ее адвокат отказы-

вается от общих нападок на часть 1 статьи 2 Закона «О

самоубийствах» 1961 года и хочет ограничиться в своих

притязаниях конкретными обстоятельствами дела г-жи

Претти — взрослого человека, сохранившего ясность рас-

судка, твердо знающего, чего она хочет, свободного от

любого давления и принявшего добровольное решение на

основе всей доступной ей информации. По утверждениям

адвоката г-жи Претти, какой бы ни была необходимость

предоставить правовую защиту лицам, находящимся в уяз-

вимом положении, ничто не оправдывает безоговорочный

отказ допустить акт милосердия в случае с теми, кто, как

г-жа Претти, вообще не находится в уязвимом положении.

Каким бы соблазнительным ни было данное предположе-

ние, доктор Джонсон в свое время высказал по этому по-

воду две идеи, не утратившие своей актуальности и по сей

день. Во-первых, «законы пишутся не для конкретных слу-

чаев, а для людей вообще». Во-вторых, «разрешить менять

закон по собственному усмотрению кого бы то ни было

значит оставить сообщество без закона вообще. Это значит

лишить ориентиров ту народную мудрость, которая воспол-

няет недостатки частного восприятия» (см. книгу Босуэлл.

Жизнь Джонсона. [Boswell. Life of Johnson], издательство

«Оксфорд стандарт ауторс» [Oxford Standard Authors], 3-е

издание, 1970, с. 735, 496). Опасность и вероятность зло-

употреблений в случае ослабления запрета на оказание со-

действия при совершении самоубийства определяется госу-

дарствами — членами Совета Европы. Они же оценивают

вероятные последствия этих злоупотреблений в случае,

если они все-таки были допущены. Это признала Европейс-

кая комиссия по правам человека в своем решении по делу

«R. против Соединенного Королевства», которое цитиро-

валось выше (см. пункт 24 настоящего решения). Однако

эту опасность нельзя так просто сбрасывать со счетов. Ко-

митет по пересмотру уголовного законодательства признал

неопределенность границы между случаями, когда человек

дает кому-то советы при совершении самоубийства или спо-

собствует его совершению, и случаями, когда человек ока-

зывает кому-то содействие при совершении самоубийства

или подстрекает кого-то к самоубийству (доклад Комитета

по пересмотру уголовного законодательства, с. 61, § 135).

Специальный комитет Палаты лордов признал нежелатель-

ность того, что может показаться подстрекательством к

самоубийству (доклад Специального комитета Палаты лор-

дов, с. 39, § 239):

Статья 9 Конвенции

31. Здесь нет необходимости воспроизводить текст ста-

тьи 9 Конвенции, на которую стороны почти не ссылались.

Эта статья защищает свободу мысли, совести и религии, а

также свободу каждого человека исповедовать свою рели-

гию или убеждения в богослужении, обучении, отправлении

религиозных и культовых обрядов. Можно допустить, что

г-жа Претти была искренне убеждена в достоинствах со-

вершения самоубийства с помощью другого человека. Она

может свободно придерживаться этих взглядов и выражать

их. Однако ее убеждения нельзя положить в основу требо-

вания о том, что ее муж должен быть освобожден от пос-

ледствий поступка, который, пусть даже и соответствуя ее

убеждениям, запрещен нормами уголовного права. И если

бы она могла доказать нарушение права, о котором идет

речь, те оправдывающие обстоятельства, которые приводи-

ло государство применительно к статье 8 Конвенции, все

равно перевесили бы ее доводы.

Статья 14 Конвенции

32. Статья 14 Конвенции гласит: <...>

Г-жа Претти утверждает, что часть 1 статьи 2 Закона

«О самоубийствах» 1961 года допускает дискриминацию в

отношении тех, кто, как и она сама, физически не может

покончить с собой без помощи другого человека. Она ссы-

лается на постановление Европейского Суда по делу «Тлим-

менос против Греции» [Thlimmenos v. Greece] (2000) (Бри-

танский сборник постановлений и решений Европейского

Суда по правам человека EHRR. Том 31, с. 411), в котором

Суд заявил (с. 424, § 44):

«До сих пор Европейский Суд считал, что право на сво-

боду от дискриминации при пользовании конвенционными

правами, гарантированное статьей 14 Конвенции, наруша-

ется, когда государства по-разному обращаются с лицами,

находящимися в аналогичном положении, не приводя объ-

ективных и разумных обстоятельств, оправдывающих такое

различие в обращении. Тем не менее Суд считает, что этим

не ограничивается содержание запрета на дискриминацию,

установленного статьей 14 Конвенции. Право на свободу от

«Также мы опасаемся, что те, кто находится в уязвимом

положении, — престарелые или одинокие люди, люди,

страдающие различными заболеваниями или терпящие

бедствие, — из-за реального или воображаемого давления

выскажут просьбу умереть преждевременно. Мы допус-

каем, что по большей части требования, являющиеся ре-

зультатом подобного давления или поддающихся лечению

№10 2007

14

ПРЕЦЕДЕНТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО СТРАНАМ — ЧЛЕНАМ СОВЕТА ЕВРОПЫ (КРОМЕ РОССИИ)

дискриминации при пользовании правами, гарантированны-

боды на очень длительный срок, человеку, кто подстрекал

кого-то реализовать или попытаться реализовать право на

самоубийство, оказывал содействие или давал советы при

реализации этого права либо способствовал реализации

права на самоубийство. Политика законодателя остается

жестко негативной по отношению к самоубийству, как ста-

новится ясно из части 1 статьи 2 Закона «О самоубийствах»

1961 года.

ми Конвенцией, нарушается и тогда, когда государства при

отсутствии объективных и разумных обстоятельств, оправ-

дывающих их поведение, не обращаются по-разному с лица-

ми, если ситуации, в которых они находятся, существенно

различаются».

33. Европейский Суд по правам человека неоднократ-

но заявлял, что статья 14 Конвенции не автономна, а дей-

ствует лишь в отношении прав, закрепленных в Конвенции.

В деле «Ван Раалте против Нидерландов» [Van Raalte v. the

Netherlands] (1997) (Британский сборник постановлений

и решений Европейского Суда по правам человека EHRR.

Том 24, с. 503) Суд сформулировал это следующим обра-

зом (с. 516, § 33):

«Европейский Суд последовательно приходил к выводу

о том, что статья 14 Конвенции дополняет другие мате-

риально-правовые положения Конвенции и Протоколов к

ней. Она не играет независимой роли, поскольку действует

исключительно по отношению к “пользованию правами и

свободами”, которые гарантируются этими положениями.

Хотя для применения статьи 14 Конвенции и не требуется,

чтобы эти положения предварительно были нарушены, — и

в этом смысле эта статья Конвенции автономна, — она не

может применяться до тех пор, пока обстоятельства рас-

сматриваемого Судом дела не попадут в сферу действия

одной или нескольких статей Конвенции».

См. также постановление Европейского Суда по делу

«Ботта против Италии» [Botta v. Italy] (1998) (Британский

сборник постановлений и решений Европейского Суда по

правам человека EHRR. Том 26, с. 241, с. 259, § 39).

34. Если мой вывод верен и ни одна из статей Конвенции,

на которых основана жалоба г-жи Претти, не предоставля-

ет ей права, которого она добивается, то, следовательно,

она не сможет воспользоваться статьей 14 Конвенции, даже

если ей удастся доказать, что действие части 1 статьи 2 За-

кона «О самоубийствах» 1961 года имеет характер дискри-

минации. На этом основании жалоба, основанная на данной

статье Конвенции, должна быть отклонена.

35. Если же мое мнение ошибочно и права г-жи Претти,

предусмотренные одной или несколькими статьями Конвен-

ции, нарушены, необходимо рассмотреть вопрос о том, яв-

ляется ли часть 1 статьи 2 Закона «О самоубийствах» 1961

года дискриминацией. Истица утверждает, что эта статья

допускает дискриминацию, потому что не позволяет лицам

с физическими недостатками, которые не могут осущест-

влять контроль над собственным телом, реализовать право

на самоубийство. Самоубийство всегда является преступле-

нием, отклоняющимся от нормы, поскольку это единствен-

ное преступление, после совершения которого виновному

нельзя предъявить обвинение в суде. Основной целью кри-

минализации самоубийства было привлечение к ответс-

твенности тех, кто пытался покончить с собой, но неудачно,

а также их сообщников. Уголовная ответственность за само

самоубийство (а вместе с ним и за оказание содействия при

совершении самоубийства) была отменена, потому что при-

знание преступления по общему праву не считалось сдер-

живающим фактором, поскольку оно необоснованно бро-

сает тень на невиновных членов семьи самоубийцы и ведет

к неприятному результату, когда пациенты, проходящие в

больнице курс восстановительного лечения после неудав-

шейся попытки самоубийства, привлекаются к ответствен-

ности, по сути, за то, что эта попытка оказалась неудачной.

Однако Закон «О самоубийствах» 1961 года отменил норму

права, согласно которой самоубийство или покушение на

него являлись преступлением, но он никому не давал права

на самоубийство. Если бы это и было его объектом, то не

существовало бы обстоятельств, оправдывающих назначе-

ние наказания, которое могло заключаться в лишении сво-

36. В любом случае это положение уголовного права

нельзя критиковать за его чересчур дискриминационный

характер, потому что оно применяется ко всем. Хотя в

некоторых случаях уголовно-правовые нормы делают ис-

ключения из общего правила для лиц, не достигших воз-

раста, с которого наступает уголовная ответственность,

общая уголовно-правовая политика заключается в том, что

нормы, устанавливающие ответственность за то или иное

деяние, должны применяться ко всем, а также в учете об-

стоятельств, имеющих отношение к личности подозревае-

мого, либо на стадии решения вопроса о привлечении его к

ответственности, либо, в случае, если суд признал его ви-

новным в совершении преступления, на стадии назначения

наказания. Уголовное право обычно не проводит различия

между жертвами, ставшими таковыми по своему желанию,

и всеми остальными (см. постановление Европейского Суда

по делу «Ласки, Джаггард и Браун против Соединенно-

го Королевства» [Laskey, Jaggard and Brown v. the United

Kingdom] (1997), Британский сборник постановлений и ре-

шений Европейского Суда по правам человека EHRR. Том

24, с. 39). Нормы, устанавливающие уголовную ответствен-

ность за пьянство, за злоупотребление наркотиками или за

воровство, не освобождают от наказания алкоголиков и

наркоманов или бедняков и голодающих. «Убийство из ми-

лосердия», как часто его называют, с точки зрения закона

является убийством. Если уголовное право намеревалось

бы сделать наказуемым поведение тех, кто помогает совер-

шить самоубийство людям, находящимся в уязвимом поло-

жении, но освобождало бы от уголовной ответственности

тех, кто помогает покончить с собой лицам, не являющихся

уязвимыми, его применение не могло бы быть справедли-

вым и внушать уважение.

37. По этим основаниям, которые во всех существенных

моментах совпадают с теми, которые привело Апелляцион-

ное присутствие Отделения королевской скамьи Высокого

Суда, и в согласии с моими благородными и просвещенны-

ми друзьями, лордом Штейном и лордом Хоупом Крейг-

хедским, я прихожу к выводу, что г-жа Претти не может

доказать какого-либо нарушения какого-либо своего права,

гарантируемого Конвенцией.

Жалоба на Директора публичных преследований

38. Этот вывод делает, строго говоря, ненужным анализ

основного довода, на основании которого Директор публич-

ных преследований возражал против поданной на него жа-

лобы. Этот довод заключается в том, что он не вправе был

дать обещание, которого добивалась г-жа Претти.

39. Я, со своей стороны, поставил бы под сомнение, дей-

ствительно ли, как заявлялось от его имени, Директор пуб-

личных преследований не мог, если ему это посоветовали

бы, сделать публичное заявление по поводу своей политики

в сфере судебного преследования, отличающееся от заявле-

ний, предусмотренных Кодексом поведения государственных

обвинителей, который он обязан издавать в силу статьи 10

Закона о судебном преследовании за правонарушения 1985

года [Prosecution of Offences Act]. Понятно, что такой шаг

потребовал бы тщательных консультаций и чрезвычайной

осмотрительности и согласно статье 3 Закона о судебном

преследовании за правонарушения 1985 года мог быть сделан

№10 2007

15

ПРЕЦЕДЕНТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО СТРАНАМ — ЧЛЕНАМ СОВЕТА ЕВРОПЫ (КРОМЕ РОССИИ)

только под контролем Генерального атторнея. Лорд-адвокат¹

однажды выступил с подобным заявлением в Шотландии, и

я не убежден, что Директор публичных преследований был

не вправе последовать его примеру. Однако исследовать или

разрешать этот вопрос необязательно, поскольку, независимо

от того, вправе был Директор публичных преследований вы-

ступить с таким заявлением или нет, он не обязан был этого

делать. В любом случае, Директора публичных преследований

просили не сделать заявление относительно политики в сфе-

ре судебного преследования, а заранее освободить человека

от судебного преследования. Я убежден, что этого Директор

публичных преследований был сделать не вправе. Биллем о

правах 1688 года Короне и ее слугам было отказано в праве

игнорировать законы и приостанавливать их действие и испол-

«Тот, кто подстрекает человека к совершению или к по-

пытке совершения самоубийства, оказывает содействие или

дает советы при его совершении (при попытке его совер-

шения) либо способствует самоубийству, подлежит осуж-

дению в уголовном порядке на основании обвинительного

заключения и наказанию в виде лишения свободы на срок

до четырнадцати лет».

Часть 4 статьи 2 предусматривает следующее:

«Судебное разбирательство по делам о преступлениях, пре-

дусмотренных настоящей статьей, возбуждается только Ди-

ректором публичных преследований или с его согласия».

нение, не получив предварительно санкции Парламента. Даже 17. Суды Соединенного Королевства установили, что че-

если мое мнение ошибочно и Директор публичных преследо-

ваний вправе был дать требуемое обязательство, в настоящем

деле выполнить эту просьбу значило бы совершить большую

ошибку. Если у Директора публичных преследований не было

оснований сомневаться в доводах, приведенных от имени г-жи

Претти, то в равной мере у него не было и возможности про-

верить, насколько они соответствуют действительности. Он

не получил вообще никаких сведений о средствах, которыми

предполагалось причинить смерть г-же Претти. Не было пред-

ложено никакого контроля за ее самоубийством со стороны

врачей. Существовала очевидная опасность того, что ее состо-

яние ухудшится до такой степени, что она вообще не сможет

покончить с собой. Директор публичных преследований до-

пустил бы преступное нарушение своих обязанностей и явное

злоупотребление своими полномочиями, если он на свой страх

и риск дал бы обязательство, что преступление, которое еще

только должно было совершиться, не повлечет за собой судеб-

ного преследования. Претензии к нему должны быть отклоне-

ны хотя бы по одному этому основанию.

ловек может отказаться от лечения, направленного на

то, чтобы спасти его жизнь или отсрочить наступление

смерти:

«Во-первых, установлено, что принцип самоопределения

требует уважения желаний пациента. Поэтому, если со-

вершеннолетний пациент, находящийся в ясном рассудке,

отказывается — пусть даже не имея на это разумных ос-

нований — дать свое согласие на лечение или уход, посред-

ством которых наступление его смерти может или должно

быть отсрочено, доктора, ответственные за этого пациента,

должны выполнить его желание, даже если они не счита-

ют, что это отвечает его интересам <...> В этом отношении

принцип неприкосновенности человеческой жизни должен

уступить место принципу самоопределения <...>» (мнение

лорда Гоффа в решении Апелляционного суда Соединенно-

го Королевства по делу «Организация “Эйрдейл НХС траст”

против Блэнда» [1993], Сборник судебных актов Апелляци-

онного суда Соединенного Королевства АС. Стр. 864).

40. Я отклоняю данную жалобу.

18. В последний раз этот принцип был подтвержден в реше-

нии Апелляционного суда Соединенного Королевства от

22 марта 2002 г. по делу «Г-жа B. против больницы Госу-

дарственной службы здравоохранения» [Ms B. v. an NHS

Hospital]. Также Суд признал, что медицинская помощь с

«двойным эффектом», направленная на облегчение боли

и страданий пациента, но в качестве побочного эффекта

способная ускорить наступление его смерти, может ока-

зываться на законных основаниях (см., например, решение

Отделения по семейным делам Высокого суда по делу «Re

J» [1991] Сборник судебных актов Отделения по семейным

делам Высокого суда Соединенного Королевства Fam 3).

15. Другие судьи согласились с выводами, к которым при-

шел лорд Бингхэм Корнхильский. По поводу статьи 8

Конвенции лорд Хоуп заявил:

«100. […] Уважение к “личной жизни” лица — единствен-

ный элемент статьи 8 Конвенции, который используется в

настоящем деле, — имеет отношение к тому, как человек

живет. То, как он предпочитает провести последние мгно-

вения своей жизни, — часть жизненного процесса, и у него

есть право требовать уважения к своему выбору и по этому

вопросу. В этом отношении у г-жи Претти есть право на

самоопределение, и ее личная жизнь затронута даже тогда,

когда, страдая неизлечимой болезнью, она предпочитает B. Реформа законодательства Соединенного Королевства

умереть, а не жить. Однако совершенно другое дело видеть

в этих словах позитивное обязательство выполнить ее же- 19. В марте 1980 г. Комитет по пересмотру уголовного за-

лание покончить с собой с помощью другого человека. Я

думаю, что сделать это значило бы слишком широко истол-

ковать смысл этих слов».

конодательства опубликовал свой четырнадцатый доклад

под заголовком «Преступления против личности» (офи-

циальный правительственный документ Cmnd 7844), в

котором, в частности, содержался обзор законов, каса-

ющихся различных форм убийства и полагающихся за

него наказаний. В разделе «F» обсуждалась ситуация,

известная как убийство из милосердия. Ранее поступив-

шее предположение криминализировать совершенное из

сострадания убийство человека, постоянно испытываю-

щего, например, сильную физическую боль и страдания,

и предусмотреть за него максимальное наказание в виде

двух лет лишения свободы, было единогласно отклонено.

Комитет отметил, что подавляющее большинство физи-

ческих лиц и организаций, к которым он обращался за

II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И

ПРАКТИКА ЕГО ПРИМЕНЕНИЯ

A. Самоубийство, оказание содействия при совершении

самоубийства и убийство с согласия жертвы

16. В Англии и Уэльсе уголовная ответственность за со-

вершение самоубийства была отменена Законом «О са-

моубийствах» 1961 года. Тем не менее часть 1 статьи 2

этого Закона предусматривает следующее:

1

Лорд-адвокат [Lord Advocate] — генеральный прокурор по делам Шотландии, являющийся одним из высших судебных должностных лиц Шотландии и членом британского

правительства (примечание редакции).

№10 2007

16

ПРЕЦЕДЕНТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО СТРАНАМ — ЧЛЕНАМ СОВЕТА ЕВРОПЫ (КРОМЕ РОССИИ)

советом, выступили против этого предложения по прин-

Смерть человека оказывает влияние на жизнь других людей,

часто таким образом и в такой степени, что это невозможно

предвидеть заранее. Мы считаем, что проблема эвтаназии яв-

ляется одним из тех вопросов, в которых интерес личности

неотделим от интереса общества в целом.

238. Мы пришли к этому выводу в том числе и потому, что

мы не считаем возможным установить пределы, в рамках

которых добровольная эвтаназия оставалась бы безопас-

ной <...>

ципиальным и прагматическим соображениям. Также

Комитет сослался на сложности определения «убийства

из милосердия» и на вероятность того, что «это предло-

жение не позволит избежать страданий; наоборот, оно

причинит их, так как слабые люди и люди с физически-

ми недостатками получат менее эффективную защиту со

стороны закона, нежели здоровые и благополучные чле-

ны общества».

20. Тем не менее Комитет рекомендовал снизить наказание за

оказание содействия при совершении самоубийства до семи

лет лишения свободы. По мнению Комитета, это наказание

было бы достаточно существенным для того, чтобы защи-

тить беспомощных лиц, которых легко могут склонить к

самоубийству неразборчивые в средствах люди.

21. 31 января 1994 г. был опубликован доклад Специального

комитета Палаты лордов по медицинской этике (офици-

альный документ Палаты лордов Paper 21-I). Этот доклад

появился на свет в результате изучения этических, юри-

дических и клинических аспектов права лица на отказ

от лечения, отсрочивающего наступление смерти, поло-

жения лиц, не способных согласиться на такое лечение

или отказаться от него, и также вопроса о том, может ли

сокращение продолжительности жизни другого человека

быть оправданно, если это отвечает его желанию или его

239. Также мы опасаемся, что те, кто находится в уязви-

мом положении, — престарелые люди, а также те, кто стра-

дает различными заболеваниями или терпит бедствие, —

из-за реального или воображаемого давления захотят уйти

из жизни раньше положенного им срока. Мы допускаем,

что по большей части требования, которые являются ре-

зультатом такого давления или вызывающего депрессию,

но поддающегося лечению заболевания, могут быть рас-

познаны в качестве таковых врачами, и на них отреагируют

соответствующим образом. Тем не менее мы полагаем, что

отношение общества к людям, находящимся в уязвимом или

невыгодном положении, не должно, пусть даже и косвен-

ным образом, побуждать их умереть, а должно поселить в

них уверенность в нашей заботе и поддержать их в решении

продолжать жить <...>».

интересам, и если да, то при каких обстоятельствах. Ко- 23. В свете вышесказанного Специальный комитет по ме-

митет заслушал выступления множества правительствен-

ных, медицинских, юридических и неправительственных

организаций и получил от значительного количества за-

интересованных лиц письменные замечания, касающие-

дицинской этике не рекомендовал вносить изменения и в

законодательство, касающееся оказания содействия при

совершении самоубийства (§ 262).

ся этических, философских, религиозных, моральных, III. СООТВЕТСТВУЮЩИЕ МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫЕ ДОКУМЕНТЫ

клинических, правовых и государственно-политических

аспектов указанной проблемы.

22. По поводу добровольной эвтаназии Комитет пришел к

следующему выводу:

24. В Рекомендации 1418 (1999) Парламентской ассамблеи

Совета Европы сказано, в частности, следующее (§ 9):

«9. <...> чтобы Комитет министров побуждал государ-

ства — членов Совета Европы к уважению и защите до-

стоинства неизлечимо больных и умирающих лиц во всех

отношениях:

«236. Между правом на отказ от лечения и правом про-

сить помощи для того, чтобы умереть, пролегает большая

дистанция. Мы провели много времени, рассматривая очень

твердые и ярко выраженные позиции свидетелей, высту-

павших в поддержку добровольной эвтаназии. У многих

из нас родственники или друзья умирали в течение многих

дней или даже недель, далеко не в мирных и не в духоподъ-

емных условиях. Последние мгновения их жизни были на-

столько омрачены, что тот, кто был нам дорог, казалось,

уже покинул нас или просто устал от жизни. <...> В ходе

наших рассуждений мы также должны принимать в расчет

то, что каждый человек желает мирной и легкой смерти,

без продолжительных страданий, и не хочет задумываться

над перспективой старческого слабоумия или зависимого

положения. Мы много думали и над мнением профессора

Дворкина, согласно которому те, кто не придерживается

никаких религиозных убеждений, считают, что человек сам

лучше всего способен решить, какая смерть сообразуется с

той жизнью, которую он прожил.

237. В конечном счете, однако, мы не считаем, что эти дово-

ды являются достаточным основанием для ослабления обще-

ственного запрета на умышленное лишение человека жизни.

Этот запрет является краеугольным камнем права и обще-

ственных отношений. Он беспристрастно защищает каждого

из нас, воплощая в себе идею всеобщего равенства. Мы не

хотим ослабления этой защиты и поэтому не рекомендуем

вносить в закон изменения, разрешающие эвтаназию. Мы

<...>

(с) путем оставления в силе запрета на умышленное при-

чинение смерти неизлечимо больным или умирающим ли-

цам:

(i) признавая, что право на жизнь, особенно если речь идет

о неизлечимо больном или умирающем человеке, гаранти-

руется государствами — членами Совета Европы в силу

статьи 2 Европейской конвенции о защите прав человека,

в которой сказано, что “никто не может быть умышленно

лишен жизни”;

(ii) признавая, что желание неизлечимо больного или уми-

рающего человека покончить с собой ни при каких обстоя-

тельствах не может являться юридическим притязанием на

то, чтобы умереть от руки другого лица;

(iii) признавая, что желание неизлечимо больного или

умирающего человека покончить с собой ни при каких

обстоятельствах не может само по себе являться юриди-

ческим оправданием принятия действий, направленных на

причинение смерти».

IV. ДОВОДЫ, ИЗЛОЖЕННЫЕ ЕВРОПЕЙСКОМУ СУДУ

ОРГАНИЗАЦИЯМИ, ВСТУПИВШИМИ В ПРОИЗВОДСТВО

ПО НАСТОЯЩЕМУ ДЕЛУ В КАЧЕСТВЕ ТРЕТЬЕЙ СТОРОНЫ

признаём, что в отдельных случаях некоторые люди могут A. Общество добровольной эвтаназии

считать эвтаназию целесообразной. Однако такие отдельные

случаи не могут с достаточным основанием лечь в основу по- 25. Общество добровольной эвтаназии было создано в 1935

литики, серьезно затрагивающей множество людей. Кроме

того, смерть — не только личное или частное дело каждого.

году и является ведущей исследовательской организа-

цией в Соединенном Королевстве по вопросам, имею-

№10 2007

17

ПРЕЦЕДЕНТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО СТРАНАМ — ЧЛЕНАМ СОВЕТА ЕВРОПЫ (КРОМЕ РОССИИ)

щим отношение к самоубийству с помощью другого

человека. Общество добровольной эвтаназии в своих

представлениях в Европейский Суд утверждает, что по

общему правилу у человека должна быть возможность

умереть достойно. По мнению Общества, лишенный

гибкости режим правового регулирования, результатом

которого является то, что человек, испытывающий не-

выносимые страдания от неизлечимой болезни, вынуж-

крайней мере, там, где осуществляется жесткое правовое

регулирование, есть возможность значительно более ак-

тивно проводить консультации и ввести в действие кон-

трольный механизм, направленный на предупреждение

злоупотреблений, а также другие гарантии, такие, как

предписание подвергать человека эвтаназии не сразу, а

лишь спустя некоторое время.

ден подвергаться болезненному и затяжному умиранию, B. Конференция католических епископов Англии и Уэльса

теряя достоинство, вопреки своему явно выраженному

желанию, нарушает статью 3 Конвенции. Общество 28. Эта организация сформулировала принципы и выдвинула

ссылается на причины, по которым люди прибегают к

посторонней помощи для того, чтобы покончить с со-

бой (например, жестокая боль, которую невозможно

ничем снять, усталость от процесса умирания, утрата

аргументы, созвучные, с ее точки зрения, тем принципам

и аргументам, которые высказывали другие конферен-

ции католических епископов в других государствах —

членах Совета Европы.

независимости). Медицинская помощь, направленная на 29. В своих представлениях в Европейский Суд Конферен-

облегчение боли и страданий больного, не может удов-

летворить потребности всех пациентов и никак не реша-

ет проблемы утраты ими независимости и контроля над

функциями своего тела.

ция католических епископов Англии и Уэльса подчерк-

нула: основополагающим догматом католической веры

является то, что жизнь человека — дар Божий, вручен-

ный его попечению. Действия, целью которых является

самоубийство или убийство, пусть даже с согласия жер-

твы, отражают вредное непонимание ценности человека.

Самоубийство и эвтаназия, следовательно, выходят за

рамки приемлемых с точки зрения морали вариантов,

если говорить о страданиях и смерти человека. Эти ос-

новополагающие истины признаются и другими религия-

ми, и современным плюралистическим и светским обще-

ством. Они вытекают из статьи 1 Всеобщей декларации

прав человека (декабрь 1948 г.) и из положений Европей-

ской конвенции о защите прав человека, в частности, из

статей 2 и 3 этого документа.

26. Общество добровольной эвтаназии утверждает, что по

сравнению с другими европейскими странами режим пра-

вового регулирования в Англии и Уэльсе, безоговорочно

запрещающий оказывать содействие при совершении са-

моубийства, является самым ограничительным и наиме-

нее гибким режимом в Европе. С ним может сравниться

лишь режим, действующий в Ирландии. В других стра-

нах (например, в Бельгии, Швейцарии, Германии, Фран-

ции, Финляндии, Швеции и Нидерландах, где содейство-

вать при совершении самоубийства может только врач)

была отменена уголовная ответственность за такое конк-

ретное деяние, как оказание содействия самоубийству. В 30.Конференцияотмечает,чтолюди,пытавшиесяпокончить

остальных странах наказание за подобные преступления

было снижено: ни в одной стране, за исключением Испа-

нии, максимальное наказание за них не превышает пяти

лет лишения свободы, к тому же виновный редко подвер-

гается судебному преследованию в уголовном порядке.

27. Относительно вопросов государственной политики Об-

щество добровольной эвтаназии заявило, что, независи-

мо от позиции законодателя, добровольная эвтаназия и

самоубийства с помощью другого человека объектив-

но существуют. В Англии и Уэльсе хорошо известно,

что пациенты просят помочь им покончить с собой, а

представители медицинской профессии и родственники

оказывают им такую помощь, несмотря на то, что это,

возможно, идет вразрез с нормами уголовного права, а

также в отсутствие какое-либо правового регулиро-

вания. Власти Нидерландов признали, что из-за этого

уголовное право не противодействует ни добровольной

эвтаназии, ни совершению самоубийства с помощью дру-

с собой, часто страдают депрессией или иными психиче-

скими заболеваниями. В своем докладе, подготовленном

в 1994 году, рабочая группа штата Нью-Йорк по изуче-

нию вопросов жизни и права пришла на этом основании

к выводу, что легализация эвтаназии или самоубийства с

помощью другого человека в какой бы то ни было форме

являлась бы ошибкой исторического масштаба и имела

бы катастрофические последствия, затрагивающие тех,

кто находится в уязвимом положении; она вызвала бы

разложение медицинской профессии, с которым невоз-

можно смириться. Другое исследование показало, что

многие люди, обратившиеся к врачу с просьбой помочь

им совершить самоубийство, меняли свое решение, если

их депрессия была снята, а боль купирована. По их опы-

ту, практически во всех случаях оказание медицинской

помощи с целью утолить боль может привести к значи-

тельному облегчению физических и психосоматических

страданий пациента.

гого человека. Ситуация, сложившаяся в Нидерландах, 31. У Специального комитета Палаты лордов по медицин-

показывает, что — в отсутствие правового регулирова-

ния — по вине врачей, причинивших пациенту смерть без

его ясно выраженного желания (недобровольная эвтана-

зия), произошло чуть меньше 1 процента смертей. Ана-

логичные исследования показали, что в Бельгии случаи

недобровольной эвтаназии составляют 3,1 процента, а в

Австралии — 3,5 процента. Следовательно, возможно,

меньшее внимание требованиям тщательного контроля

за совершением самоубийств уделяли государства, ко-

торые исповедуют ограничительный подход к правовому

регулированию, а не государства, которые применяют

открытый подход, относятся к эвтаназии терпимо и дела-

ют ее объектом правового регулирования. Полученные

данные не подкрепляют утверждения о том, что, узакони-

вая добровольную эвтаназию или оказание помощи вра-

чом при совершении самоубийства, общество подвергает

опасности тех, кто находится в уязвимом положении. По

ской этике (1993—1994 гг.) были веские основания

прийти к выводу, после рассмотрения собранных до-

казательств (в гораздо большем объеме по сравнению

с теми, которыми располагает Европейский Суд, рас-

сматривая настоящее дело), что введение в действие

любого законодательства, разрешающего оказывать

содействие при совершении самоубийства, привело бы

к существенному размыванию прав тех, кто находится

в уязвимом положении, в связи с действием принципа

законности и единообразия, а также психологических

и финансовых условий медицинской практики и здра-

воохранения в целом. Существуют неопровержимые

доказательства, позволяющие предположить, что, как

только закон разрешает эвтаназию в какой-то усечен-

ной форме, становится практически невозможно удер-

жать практику ее применения в пределах, необходимых

для защиты интересов тех, кто находится в уязвимом

№10 2007

18

ПРЕЦЕДЕНТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО СТРАНАМ — ЧЛЕНАМ СОВЕТА ЕВРОПЫ (КРОМЕ РОССИИ)

положении (см., например, исследование смертности,

статья 2 Конвенции защищает не только право на жизнь,

но и право человека принять решение о том, продолжать

ему жить или нет. Она защищает право на жизнь, а не

жизнь как таковую. В то же время фраза, в которой идет

речь о причинении смерти, направлена на защиту челове-

ка от третьих лиц, а именно от государства и органов го-

сударственной власти, а не от самого себя. Следователь-

но, статья 2 Конвенции признаёт, что человек сам может

принять решение о том, продолжать ему жить или нет; с

тем, чтобы избежать неотвратимых страданий и потери

достоинства, она гарантирует заявительнице право, яв-

ляющееся закономерным следствием права на жизнь, —

право на смерть. В постановлении Европейского Суда по

правам человека по делу «Кинан против Соединенного

Королевства», на которое ссылается государство-ответ-

чик, указывается, что у администрации мест лишения

свободы может возникнуть обязательство по защите

заключенного, пытавшегося покончить с собой. Однако

это обязательство возникло лишь потому, что он был за-

ключенным и из-за психического расстройства, которым

он страдал, и в вопросе о самоубийстве был не в состо-

янии принять рациональное решение (см. постановление

Европейского Суда по делу «Кинан против Соединенно-

го Королевства» [Keenan v. the United Kingdom], жалоба

№ 27229/95, Сборник постановлений и решений Евро-

пейского Суда по правам человека ECHR 2001-III).

проведенное властями Нидерландов в 1990 году, в ходе

которого были зафиксированы случаи причинения па-

циентам смерти без их явно выраженного согласия).

ВОПРОСЫ ПРАВА

I. ПО ВОПРОСУ О ПРИЕМЛЕМОСТИ ЖАЛОБЫ ДЛЯ РАССМОТРЕНИЯ

ПО СУЩЕСТВУ

32. Заявительница, страдающая неизлечимой дегенератив-

ной болезнью, утверждает, что основные права, пре-

дусмотренные Конвенцией, были нарушены в ее деле

отказом Директора публичных преследований дать обе-

щание не подвергать ее мужа судебному преследованию

в случае, если тот поможет ей совершить самоубийство,

а также особенностями английского права, устанавли-

вающего уголовную ответственность за оказание ей со-

действия при совершении самоубийства. Государство-от-

ветчик заявляет, что жалоба должна быть отклонена как

явно необоснованная на основании того, что притязания

заявительницы не затрагивают никаких прав из тех, на

которые она ссылается, или что любое вмешательство в

эти права было оправданным с учетом исключений, ко-

торые допускают соответствующие положения Конвен-

ции.

33. Европейский Суд считает, что жалоба в целом подни-

мает вопросы права, достаточно серьезные, чтобы их 2. Доводы, представленные Европейскому Суду государ-

разрешение зависело от рассмотрения дела по существу. ством-ответчиком

Поскольку не было установлено никаких других основа-

ний для признания жалобы неприемлемой, она должна 36. Государство-ответчик считает, что жалобы заявитель-

быть объявлена приемлемой для дальнейшего рассмот-

рения по существу. В соответствии с пунктом 3 статьи

29 Конвенции Суд приступает к рассмотрению жалоб

заявительницы по существу.

ницы на предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции

необоснованны, так как они прямо не подкреплены ни-

какими судебными решениями, а также противоречат

существующей судебной практике и формулировке этой

статьи Конвенции. В статье 2 Конвенции, которая гаран-

тирует одно из самых важных прав, речь идет главным

образом о негативном обязательстве государства. В не-

которых случаях Европейский Суд приходил к выводу,

что она содержит и позитивные обязательства, но они ка-

сались мер, направленных на защиту жизни. В своих ра-

нее вынесенных постановлениях Суд приходил к выводу,

что на вытекающую из статьи 2 Конвенции обязанность

государства по защите заключенного никак не влияет то,

что он покончил с собой (см. упомянутое выше поста-

новление Европейского Суда по делу «Кинан против Со-

единенного Королевства»). Также Суд признал, что госу-

дарство может осуществлять принудительное кормление

объявившего голодовку заключенного (см. решение Ев-

ропейской комиссии по правам человека от 9 мая 1984 г.

по делу «X против Германии» [X v. Germany], жалоба

№ 10565/83, не опубликовано). В тексте статьи 2 Кон-

венции прямо сказано, что никто не может быть умыш-

ленно лишен жизни иначе как в обстоятельствах, список

которых жестко ограничен, а в настоящем деле такие об-

стоятельства отсутствуют. Право на смерть является не

закономерным следствием права на жизнь, а его полной

противоположностью.

II. ПО ВОПРОСУ О ПРЕДПОЛАГАЕМОМ НАРУШЕНИИ ТРЕБОВАНИЙ

СТАТЬИ 2 КОНВЕНЦИИ

34. В части, имеющей отношение к настоящему делу, ста-

тья 2 Конвенции предусматривает следующее:

«1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом.

Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как

во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за

совершение преступления, в отношении которого законом

предусмотрено такое наказание.

2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение на-

стоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно

необходимого применения силы:

а. для защиты любого лица от противоправного насилия;

b. для осуществления законного задержания или предо-

твращения побега лица, заключенного под стражу на закон-

ных основаниях;

с. для подавления, в соответствии с законом, бунта или

мятежа».

A. Доводы сторон, изложенные в их представлениях Европейскому

Суду

B. Оценка обстоятельств дела, данная Европейским Судом

1. Доводы, представленные Европейскому Суду заявительницей

37. Практика Европейского Суда признаёт приоритет статьи 2

Конвенции как одного из самых важных положений Кон-

венции (см. постановление Европейского Суда от 27 сентяб-

ря 1995 г. по делу «Макканн и другие заявители против Со-

единенного Королевства» [McCann and Others v. the United

Kingdom], серия «А», № 324, с. 45—46, § 146—147). Эта

статья Конвенции защищает право на жизнь, без которо-

35. По мнению заявительницы, разрешить ей воспользо-

ваться помощью другого человека при совершении са-

моубийства не означает нарушить статью 2 Конвенции;

иначе оказалось бы, что те страны, в которых оказание

содействия при совершении самоубийства не запрещено

законом, нарушают эту статью Конвенции. Кроме того,

№10 2007

19

ПРЕЦЕДЕНТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО СТРАНАМ — ЧЛЕНАМ СОВЕТА ЕВРОПЫ (КРОМЕ РОССИИ)

го пользование любым другим конвенционным правом или

свободой становится невозможным. Она содержит ограни-

ченный перечень обстоятельств, в которых лишение жизни

может быть оправданно, и Суд строго контролировал госу-

дарства-ответчиков, когда они основывали свои доводы на

этих исключениях (там же, с. 46, § 149—150).

Webster v. the United Kingdom], серия «А», № 44, с. 21—22,

§ 52 и постановление Европейского Суда от 30 июня 1993

г. по делу «Сигурдур А. Сигурйонссон против Исландии»

[Sigurđur A. Sigurjónsson v. Iceland], серия «А», № 264, с.

15—16, § 35). Статья 2 Конвенции сформулирована ина-

че. Она не затрагивает вопросов, имеющих отношение к

качеству жизни или к тому, как человек ей распоряжает-

ся. В той мере, в какой эти вопросы признаются настолько

существенными для состояния человека, что они требуют

защиты от вмешательства государства в их реализацию,

они могут быть отражены в правах, которые гарантиру-

ются другими статьями Конвенции или другими междуна-

родно-правовыми актами о правах человека. При толкова-

нии статьи 2 Конвенции нельзя, если не искажать ее текст,

прийти к выводу, что она наделяет человека диаметрально

противоположным правом — правом на смерть; не может

она и создавать право на самоопределение, то есть пре-

доставлять человеку возможность принять решение уме-

реть, а не жить.

38. Текст статьи 2 Конвенции прямо регламентирует наме-

ренное или умышленное причинение смерти представите-

лями государства. Тем не менее при толковании этой ста-

тьи Конвенции делался вывод, что она распространяется

не только на умышленное лишение человека жизни, но и

на ситуации, когда разрешено «использование силы», ко-

торое может привести к причинению смерти по неосто-

рожности (там же, с. 46, § 148). Кроме того, Европейский

Суд приходил к выводу, что первое предложение пункта 1

статьи 2 Конвенции предписывает государству не только

воздерживаться от умышленного и незаконного причи-

нения смерти, но и принимать меры, необходимые для за-

щиты жизни тех, кто находится под его юрисдикцией (см.

постановление Европейского Суда от 9 июня 1998 г. по 40. Соответственно, Европейский Суд приходит к выво-

делу «L.C.B. против Соединенного Королевства» [L.C.B.

v. the United Kingdom], Сборник постановлений и реше-

ний Европейского Суда по правам человека Reports 1998-

III, с. 1403, § 36). Это обязательство выходит за рамки

первичной обязанности государства защищать право на

жизнь путем введения в действие эффективных уголов-

ду, что из статьи 2 Конвенции нельзя вывести права на

смерть — ни от руки третьего лица, ни с помощью како-

го-либо органа государственной власти. Этот вывод под-

тверждается Рекомендацией 1418 (1999), недавно при-

нятой Парламентской ассамблеей Совета Европы (см.

выше, пункт 24 настоящего постановления).

но-правовых норм, направленных на то, чтобы удержать 41. По мнению заявительницы, не признать того, что Кон-

человека от совершения преступлений против личности.

Эти нормы опираются на правоприменительный меха-

низм, предназначенный для предупреждения и подавле-

ния нарушений этих норм, а также для привлечения к

ответственности виновных лиц. Статья 2 Конвенции в

некоторых строго определенных случаях может также

подразумевать позитивное обязательство органов госу-

дарственной власти принимать оперативные меры про-

филактического характера, направленные на защиту тех,

чьей жизни угрожают преступления, совершенные дру-

гими людьми (см. постановление Европейского Суда от

28 октября 1998 г. по делу «Осман против Соединенного

Королевства» [Osman v. the United Kingdom], Сборник

постановлений и решений Европейского Суда по правам

человека Reports 1998-VIII, с. 3159, § 115 и постановле-

ние Европейского Суда по делу «Кылыч против Турции»

[Kılıç v. Turkey], жалоба № 22492/93, § 62 и 76, Сборник

постановлений и решений Европейского Суда по правам

человека ECHR 2000-III). Позднее в деле «Кинан про-

тив Соединенного Королевства» Суд применил статью 2

Конвенции к положению заключенного, страдающего

психическим заболеванием, который, судя по некоторым

признакам, был склонен к самоубийству (см. упомянутое

выше постановление Европейского Суда по делу «Кинан

против Соединенного Королевства», § 91).

венция гарантирует право на смерть, значило бы поста-

вить страны, в которых разрешено оказание содействия

при совершении самоубийства, в положение нарушите-

лей Конвенции. В этом деле Европейский Суд не должен

пытаться определить, обеспечивает ли законодательство

той или иной страны защиту права на жизнь. Как Суд

признал в деле «Кинан против Соединенного Королев-

ства», меры, которые могут быть с достаточными ос-

нованиями приняты для защиты заключенного от нане-

сения вреда собственному здоровью, ограничиваются

другими статьями Конвенции, например, статьями 5 и 8

Конвенции, а также более общими принципами незави-

симости личности (см. упомянутое выше постановление

Европейского Суда по делу «Кинан против Соединенного

Королевства», § 92). Аналогичным образом, в той мере,

в какой государство разрешает или хочет регулировать

возможность человека свободно причинять себе вред,

самому или с помощью других лиц, это может приве-

сти к столкновению соображений свободы личности и

общественного интереса. Это противоречие нельзя раз-

решить, не исследовав конкретных обстоятельств дела

(см., mutatis mutandis¹, постановление Европейского Суда

от 19 февраля 1997 г. по делу «Ласки, Джаггард и Браун

против Соединенного Королевства» [Laskey, Jaggard and

Brown v. the United Kingdom], Сборник постановлений и

решений Европейского Суда по правам человека Reports

1997-I). Однако даже если признать, что обстоятельства,

доминирующие в какой-либо стране, которая разрешает

оказывать содействие при совершении самоубийства, не

нарушают статьи 2 Конвенции, это не помогло бы за-

явительнице по настоящему делу. В этом деле не была

доказана справедливость совершенно иного предполо-

жения — предположения о том, что Соединенное Коро-

левство, если оно не разрешит оказывать содействие при

совершении самоубийства, нарушит свои обязательства

по статье 2 Конвенции.

39. Во всех делах, рассмотренных Европейским Судом, пос-

тоянно подчеркивалось обязательство государства по за-

щите жизни. Суд не убежден, что при толковании права на

жизнь, которое гарантируется статьей 2 Конвенции, мож-

но включать в него негативный аспект. Например, приме-

нительно к статье 11 Конвенции Суд признал, что свобода

объединения включает в себя не только право на то, чтобы

стать членом той или иной организации, но и соответству-

ющее ему право на свободу от принуждения к вступлению

в какую-либо организацию. Суд отмечает, что понятие

свободы подразумевает некоторую возможность выбора

при ее осуществлении (см. постановление Европейского 42. Европейский Суд приходит к выводу, что по настояще-

Суда от 13 августа 1981 г. по делу «Янг, Джеймс и Вебстер

против Соединенного Королевства» [Young, James and

му делу не было допущено никакого нарушения статьи 2

Конвенции.

1

Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примечание редакции).

№10 2007

20

ПРЕЦЕДЕНТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО СТРАНАМ — ЧЛЕНАМ СОВЕТА ЕВРОПЫ (КРОМЕ РОССИИ)

III. ПО ВОПРОСУ О ПРЕДПОЛАГАЕМОМ НАРУШЕНИИ ТРЕБОВАНИЙ

СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

достатками, склонные к самоубийству, по определению

находятся в уязвимом положении и что абсолютный за-

прет, о котором идет речь, необходим для их защиты.

Стремясь защитить тех, кто находится в уязвимом поло-

жении, можно принять законодательство, разрешающее

оказывать содействие при совершении самоубийства в

случае, если человек сможет доказать, что он способен

принять соответствующее решение и не нуждается в за-

щите.

43. Статья 3 Конвенции предусматривает следующее:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчело-

вечному или унижающему достоинство обращению или

наказанию».

A. Доводы сторон, изложенные в их представлениях Европейскому

Суду

2. Доводы, представленные Европейскому Суду государ-

ством-ответчиком

1. Доводы, представленные Европейскому Суду заявительницей

47. Государство-ответчик утверждает, что данное дело не

затрагивает статью 3 Конвенции. Эта статья Конвенции

предполагает,преждевсего,негативноеобязательство:го-

сударство не должно подвергать кого бы то ни было пыт-

кам либо бесчеловечному или унижающему достоинство

обращению или наказанию. Дело же заявительницы, ско-

рее, основано на предполагаемых позитивных обязатель-

ствах государства. Практика Европейского Суда показы-

вает, что там, где возникали позитивные обязательства,

они не были абсолютными, а должны были трактоваться

так, чтобы не налагать на государство невыносимого или

несоразмерного бремени. До сих пор Суд считал, что по-

зитивные обязательства возникают в трех случаях: когда

государство обязано защитить здоровье лица, лишенного

свободы; когда от государства требуется принять меры

по обеспечению того, чтобы лица, находящиеся под его

юрисдикцией, не подвергались пыткам или иному нена-

длежащему обращению со стороны частных лиц; и ког-

да государство предлагает предпринять по отношению к

человеку определенные действия с целью предотвратить

бесчеловечное или унижающее достоинство обращение

с ним со стороны другого лица. Ни одно из этих обсто-

ятельств не имеет отношения к делу заявительницы, так

как с ней никто не обращался ненадлежащим образом,

она не жаловалась на неоказание ей медицинской помо-

щи, а государство не предпринимало против нее никаких

действий.

44. В Европейском Суде заявительница основывала свои

жалобы главным образом на статье 3 Конвенции. Она

утверждает, что страдания, которые она испытала, явля-

ются с точки зрения этой статьи Конвенции унижающим

достоинство обращением. Она страдает от ужасной не-

излечимой болезни, находящейся в последней стадии, и

умрет в жутких мучениях, потеряв достоинство, так как

мышцы ее дыхательной системы, а также глотательные

мышцы ослабнут до такой степени, что у нее разовьется

дыхательная недостаточность и пневмония. Хотя госу-

дарство-ответчик и не несет прямой ответственности за

обращение, о котором идет речь, практикой Суда уста-

новлено, что в силу статьи 3 Конвенции у государств по

отношению к своим гражданам есть не только негативное

обязательство воздерживаться от такого обращения, но и

позитивное обязательство защищать их от такого обра-

щения. В данном случае это обязательство заключается

в том, чтобы принять меры по защите ее от страданий,

которые ей иначе придется испытать.

45. Заявительница утверждает, что при применении ста-

тьи 3 Конвенции не нужно искать равновесие между ее

правом на защиту от унижающего достоинство обраще-

ния и любым противостоящим ему интересом сообщест-

ва, так как предусмотренное этой статьей право является

абсолютным. В любом случае, достигнутое равновесие

несоразмерно, потому что английское право налагает аб- 48. Даже если предположить, что настоящее дело затра-

солютный запрет на оказание содействия при соверше-

нии самоубийства, не учитывая особых обстоятельств ее

дела. В результате этого абсолютного запрета заявитель-

нице было отказано в праве воспользоваться помощью

своего мужа для того, чтобы избежать предстоящих ей

страданий. Тем самым была исключена всякая возмож-

ность принять во внимание уникальные обстоятельства

ее дела, как-то: что болезнь не затронула ее интеллекта и

способности принимать решения; что она не находилась

в уязвимом положении и не нуждалась в защите; что ее

надвигающаяся смерть была неизбежна; что если ее бо-

лезнь будет развиваться естественным образом, то она

испытает ужасные страдания и окажется в унизитель-

ном положении; что ее желание воспользоваться помо-

щью своего мужа не затронет никого, кроме его самого

и членов их семьи, которые полностью поддерживают ее

решение. Не принимая во внимание этих обстоятельств,

нельзя обеспечить защиту прав человека.

гивает статью 3 Конвенции, эта статья не гарантирует

права на смерть, которое подлежало бы принудительно-

му осуществлению в судебном порядке. При определе-

нии сферы действия любого позитивного обязательства

целесообразно принимать во внимание свободу усмот-

рения, должным образом предоставленную государству

в том, что касается сохранения статьи 2 Закона «О са-

моубийствах» 1961 года. Государство-ответчик счита-

ет, что запрет оказывать содействие при совершении

самоубийства не нарушает справедливого равновесия

между правами человека и интересами общества, в

частности, потому, что он оказывает надлежащее ува-

жение неприкосновенности жизни и преследует право-

мерную цель, а именно защиту тех, кто находится в уяз-

вимом положении; данный вопрос в течение многих лет

тщательно рассматривался Комитетом по пересмотру

уголовного законодательства и Специальным комите-

том Палаты лордов по медицинской этике; существуют

веские аргументы и доказательства, позволяющие пред-

положить, что легализация добровольной эвтаназии не-

избежно приведет к распространению недобровольной

эвтаназии. Государство заинтересовано в защите жизни

людей, находящихся в уязвимом положении. В связи с

этим каждый человек, замышляющий самоубийство, с

необходимостью находится в психологически и эмоци-

онально уязвимом положении, даже если он физически

здоров. В то же время люди, страдающие физическими

46. Также заявительница не согласна с тем, что статья 3

Конвенции предоставляет национальным властям какую-

либо свободу усмотрения. Даже если она в этом и оши-

бается, государство-ответчик все равно не может ссы-

латься на это в защиту законодательства, позволяющего

не рассматривать конкретных обстоятельств, в которых

она оказалась. Заявительница считает оскорбительным

и отвергает утверждение государства-ответчика, что все

неизлечимо больные лица или лица с физическими не-

№10 2007

21

ПРЕЦЕДЕНТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО СТРАНАМ — ЧЛЕНАМ СОВЕТА ЕВРОПЫ (КРОМЕ РОССИИ)

недостатками, по-видимому, в большей степени зави-

сят от обстоятельств, так как они не могут действенно

сообщать о своих взглядах. Кроме того, все страны —

члены Совета Европы, кроме Нидерландов, признали

незаконным оказание содействия при совершении само-

убийства и лишение человека жизни с его на то согла-

сия. Такой позиции придерживаются и другие страны,

находящиеся за пределами Европы.

ты Европейского Суда по делу «Z. и другие заявители

против Соединенного Королевства» [Z. and Others v. the

United Kingdom], жалоба № 29392/95, Сборник постанов-

лений и решений Европейского Суда по правам человека

ECHR 2001-V), в котором четверо несовершеннолетних

заявителей утверждали, что их родители жестоко с ними

обращались и перестали о них заботиться. Статья 3 Кон-

венции также требует от органов государственной влас-

ти охранять здоровье заключенных под стражу лиц (см.

упомянутое выше постановление Европейского Суда по

делу «Кинан против Соединенного Королевства», каса-

ющееся неоказания эффективной медицинской помощи

заключенному, который страдал психическим заболева-

нием и покончил с собой, а также постановление Боль-

шой Палаты Европейского Суда по делу «Кудла против

Польши» [Kudła v. Poland], жалоба № 30210/96, § 94,

Сборник постановлений и решений Европейского Суда

по правам человека ECHR 2000-XI).

B. Оценка обстоятельств дела, данная Европейским Судом

49. Статья 3 Конвенции, наряду со статьей 2, должна рас-

сматриваться как одно из наиболее существенных по-

ложений Конвенции, закрепляющее основные ценности

демократического общества в странах — членах Сове-

та Европы (см. постановление Европейского Суда от

7 июля 1989 г. по делу «Сёринг против Соединенного

Королевства» [Soering v. the United Kingdom], серия

«А», № 161, с. 34, § 88). В отличие от других положений 52. Что касается форм обращения, на которое распростра-

Конвенции, в этой статье отсутствуют какие бы то ни

было условия, исключения или оговорки, и у государств

нет возможности отступать от соблюдения предусмот-

ренных этой статьей обязательств согласно статье 15

Конвенции.

няется действие статьи 3 Конвенции, практика Евро-

пейского Суда указывает на ненадлежащее обращение,

которое достигает минимального уровня жестокости и

предполагает фактическое нанесение телесных пов-

реждений либо причинение значительных физичес-

ких или психических страданий (см. упомянутое выше

постановление Европейского Суда по делу «Ирландия

против Соединенного Королевства», с. 66, § 167; а

также постановление Большой Палаты Европейского

Суда по делу «V. против Соединенного Королевства»

[V. v. the United Kingdom], жалоба № 24888/94, § 71,

Сборник постановлений и решений Европейского Суда

по правам человека ECHR 1999-IX). То или иное об-

ращение может считаться унижающим достоинство и

подпадать под действие запрета, содержащегося в ста-

тье 3 Конвенции, если оно унижает или позорит чело-

века, обнаруживает неуважение к его человеческому

достоинству, принижает его или вызывает у человека

чувство страха, тоски или собственной неполноцен-

ности, способное преодолеть моральное и физическое

сопротивление личности (см., в числе недавно выне-

сенных постановлений, постановления Европейского

Суда по правам человека по делу «Прайс против Со-

единенного Королевства» [Price v. the United Kingdom],

жалоба № 33394/96, § 24—30, Сборник постановлений

и решений Европейского Суда по правам человека

ECHR 2001-VII и по делу «Валашинас против Литвы»

[Valašinas v. Lithuania], жалоба № 44558/98, § 117,

Сборник постановлений и решений Европейского Суда

по правам человека ECHR 2001-VIII). Страдания, ис-

точником которых является физическое или психичес-

кое заболевание, возникшее естественным путем, мо-

гут приводить к нарушениям статьи 3 Конвенции, если

они усугубляются или могут усугубляться обращени-

ем, связанным с условиями содержания под стражей,

высылкой или иными действиями, за которые могут

нести ответственность органы государственной власти

(см. упомянутые выше постановления Европейского

Суда по делу «D. против Соединенного Королевства»

и по делу «Кинан против Соединенного Королевства»,

а также постановление Европейского Суда по делу

«Бенсед против Соединенного Королевства» [Bensaid

v. the United Kingdom], жалоба № 44599/98, Сборник

постановлений и решений Европейского Суда по пра-

вам человека ECHR 2000-I).

50. Анализ практики Европейского Суда показывает, что

статья 3 Конвенции чаще всего применялась в ситуаци-

ях, в которых опасность того, что человек подвергнется

ненадлежащему обращению в какой-либо форме, была

вызвана умышленными действиями представителей госу-

дарства или органов государственной власти (см. в числе

прочих источников по данному вопросу постановление

Европейского Суда по делу «Ирландия против Соединен-

ного Королевства» [Ireland v. the United Kingdom], се-

рия «А», № 25). Описывая статью 3 Конвенции в общих

выражениях, можно сказать, что она предусматривает

главным образом негативное обязательство государств

воздерживаться от причинения серьезного вреда тем, кто

находится под их юрисдикцией. Учитывая особую важ-

ность статьи 3 Конвенции, Суд оставил за собой доста-

точную гибкость в применении этой статьи Конвенции

к другим ситуациям, которые могут возникнуть (см. пос-

тановление Европейского Суда от 2 мая 1997 г. по делу

«D. против Соединенного Королевства» [D. v. the United

Kingdom], Сборник постановлений и решений Европей-

ского Суда по правам человека Reports 1997-III, с. 792,

§ 49).

51. В частности, Европейский Суд решил, что предусмот-

ренное статьей 1 Конвенции обязательство Высоких

Договаривающихся Сторон обеспечивать каждому, кто

находится под их юрисдикцией, права и свободы, оп-

ределенные в Конвенции, — если трактовать статью 1

Конвенции во взаимосвязи со статьей 3 Конвенции —

требует от государств принимать меры по обеспечению

того, чтобы лица, находящиеся под их юрисдикцией, не

подвергались пыткам либо бесчеловечному или унижаю-

щему достоинство обращению или наказанию, в том чис-

ле и со стороны частных лиц (см. постановление Евро-

пейского Суда от 23 сентября 1998 г. по делу «А. против

Соединенного Королевства» [A. v. the United Kingdom],

Сборник постановлений и решений Европейского Суда

по правам человека Reports 1998-VI, с. 2699, § 22). По-

зитивное обязательство государства защищать людей от

бесчеловечного или унижающего достоинство наказания

возникает достаточно часто: см., например, упомянутое

выше постановление Европейского Суда по делу «А. 53. В настоящем деле никто не оспаривает, что само госу-

против Соединенного Королевства», в котором ребенок,

выступавший по делу в качестве заявителя, был избит

своим отчимом, а также постановление Большой Пала-

дарство-ответчик не обращалось с заявительницей не-

надлежащим образом. Не жалуется заявительница и на

недостаточность ухода со стороны медицинских служб

№10 2007

22

ПРЕЦЕДЕНТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО СТРАНАМ — ЧЛЕНАМ СОВЕТА ЕВРОПЫ (КРОМЕ РОССИИ)

государства. Поэтому положение заявительницы нельзя IV. ПО ВОПРОСУ О ПРЕДПОЛАГАЕМОМ НАРУШЕНИИ ТРЕБОВАНИЙ

сравнивать с ситуацией, сложившейся в деле «D. против СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ

Соединенного Королевства», в котором человеку, стра-

давшему СПИДом, угрожали высылкой из Соединенно- 57. В части, имеющей отношение к настоящему делу, ста-

го Королевства на остров Сент-Китс. Ввиду невозмож-

ности обеспечить эффективное лечение его болезни

медикаментозными или паллиативными средствами он

повергся бы там опасности умереть в высшей степени

печальных обстоятельствах. Государство несло бы от-

ветственность за его высылку в этих обстоятельствах.

В настоящем деле со стороны Соединенного Королев-

ства не усматривается сопоставимых действий или со-

поставимого обращения.

тья 8 Конвенции предусматривает следующее:

«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семей-

ной жизни <...>

2. Не допускается вмешательство со стороны публич-

ных властей в осуществление этого права, за исключе-

нием случаев, когда такое вмешательство предусмотре-

но законом и необходимо в демократическом обществе в

интересах национальной безопасности и общественного

порядка, экономического благосостояния страны, в целях

предотвращения беспорядков или преступлений, для охра-

ны здоровья или нравственности или защиты прав и сво-

бод других лиц».

54. Заявительница, скорее, утверждает, что отказ Дирек-

тора публичных преследований дать обязательство не

подвергать ее мужа судебному преследованию в случае,

если тот поможет ей совершить самоубийство, а также

уголовно-правовой запрет на оказание содействия при

совершении самоубийства свидетельствуют о бесчело- A. Доводы сторон, изложенные в их представлениях Европейскому

вечном и унижающем достоинство обращении. За это Суду

обращение несет ответственность государство, так как

оно в этом случае не может защитить ее от страданий, 1. Доводы, представленные Европейскому Суду заявительницей

которые ее ожидают, когда болезнь перейдет в послед-

нюю стадию. Эта жалоба, однако, дает новую, расшири- 58. Заявительница утверждает, что право на самоопределе-

тельную трактовку понятия «обращение», которая, по

оценке Палаты лордов, выходит за пределы обычного

значения этого слова. Европейский Суд должен под-

ходить к толкованию Конвенции, являющейся живым

организмом, гибко и динамично. В то же время любое

толкование Конвенции должно соответствовать ее ос-

новным целям и ее внутренней непротиворечивости как

системы защиты прав человека. Статью 3 Конвенции

следует толковать во взаимосвязи со статьей 2 Конвен-

ции, которая до сих пор ассоциировалась с этой статьей

как отражающая основные ценности, которые чтят в

любом демократическом обществе. Как было указано

выше, статья 2 Конвенции предполагает, прежде всего,

запрет прибегать к силе или к иным действиям, если это

может привести к смерти человека, и никому не дает

права требовать от государства, чтобы оно разрешило

или облегчило его смерть.

ние личности красной нитью проходит через всю Кон-

венцию, но именно в статье 8 Конвенции оно признаёт-

ся и гарантируется в наиболее явной форме. Понятно,

что право на самоопределение включает в себя право

принимать решения относительно своего собственного

тела и того, что с ним должно произойти. Заявитель-

ница считает, что это право предполагает возможность

принимать решения о том, когда и как умереть. По ее

мнению, ничто не может быть так тесно связано с тем,

как человек строит свою жизнь, чем то, когда и как

именно наступает его смерть. Следовательно, отказ Ди-

ректора публичных преследований дать соответствую-

щее обязательство и установленный государством абсо-

лютный запрет на оказание содействия при совершении

самоубийства являются вмешательством государства

в осуществление ее прав, предусмотренных пунктом 1

статьи 8 Конвенции.

55. Европейский Суд не может не сопереживать опасениям 59. Заявительница полагает, что в пользу вмешательства

заявительницы, утверждающей, что, если у нее не будет

возможности покончить с собой, ее ожидает мучитель-

ная смерть. Действительно, она физически не может

совершить самоубийство самостоятельно, а состояние

законодательства таково, что ее муж рискует подвер-

гнуться судебному преследованию, если поможет ей в

этом. Тем не менее позитивное обязательство государ-

ства, на котором основаны доводы заявительницы, не

заключается в устранении или смягчении вреда путем,

например, предупреждения всякого ненадлежащего об-

государства в столь сокровенную сферу ее личной жиз-

ни должны быть приведены в высшей степени серьезные

соображения. Однако государству-ответчику не удалось

показать оправданность вмешательства, о котором идет

речь, так как оно не приняло во внимание ее особые обсто-

ятельства. При этом заявительница также ссылается на

доводы, которые она приводила при рассмотрении ее жа-

лобы на предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции

(см. выше, пункты 45—46 настоящего постановления).

ращения со стороны государственных органов или час- 2. Доводы, представленные Европейскому Суду государ-

тных лиц или повышения качества оказываемой заяви- ством-ответчиком

тельнице медицинской помощи. Это потребовало бы от

государства разрешить действия, направленные на при- 60. Государство-ответчик считает, что настоящее дело не

чинение смерти, а такое обязательство нельзя вывести

из статьи 3 Конвенции.

затрагивает прав, предусмотренных статьей 8 Конвен-

ции, так как право на личную жизнь не включает в себя

права на смерть. Оно распространяется на то, как чело-

век строит свою жизнь, а не на то, как он с ней расста-

ется. В противном случае это предполагаемое право на

смерть свело бы на нет те преимущества, на которых оно

основано. Даже если приведенные доводы и ошибочны,

любое вмешательство государства в реализацию прав,

предусмотренных статьей 8 Конвенции, полностью оп-

равданно. Государство вправе в рамках предоставлен-

ной ему свободы усмотрения определять, в какой мере

человек может соглашаться на причинение физического

56. Поэтому Европейский Суд приходит к выводу, что ста-

тья 3 Конвенции не предусматривает никаких позитив-

ных обязательств, требующих от государства-ответчика

дать обещание не подвергать судебному преследованию

мужа заявительницы в случае, если тот поможет ей со-

вершить самоубийство, или предусмотреть законную

возможность оказывать содействие при совершении са-

моубийства в любой другой форме. Соответственно, по

настоящему делу не было допущено никакого нарушения

статьи 3 Конвенции.

№10 2007

23

ПРЕЦЕДЕНТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО СТРАНАМ — ЧЛЕНАМ СОВЕТА ЕВРОПЫ (КРОМЕ РОССИИ)

вреда самому себе, и уж тем более вправе устанавливать,

может ли человек давать свое согласие на то, чтобы его

лишили жизни.

указанного права часто считается вторжением государ-

ства в частную и личную сферу, споры становились еще

более ожесточенными. Однако даже в случаях, когда те

или иные действия представляют опасность для здоровья

или, возможно, для жизни человека, в практике конвен-

ционных органов предполагалось, что принятие госу-

дарством принудительных или уголовно-правовых мер

представляет собой вмешательство государства в личную

жизнь заявителя в значении положений пункта 1 статьи 8

Конвенции и требует от властей оправдать такое вмеша-

тельство с точки зрения положений пункта 2 статьи 8

Конвенции (по поводу, например, вовлечения человека в

занятия садомазохизмом с его согласия, которое приве-

ло к насилию и причинению ему телесных повреждений,

см. упомянутое выше постановление Европейского Суда

по делу «Ласки, Джаггард и Браун против Соединенно-

го Королевства», а по поводу отказа от лечения см. ре-

шение Европейской комиссии по правам человека от 10

декабря 1984 г. по делу «Акманн и другие заявители про-

тив Бельгии» [Acmanne and Others v. Belgium], жалоба

№ 10435/83, Сборник решений и докладов Европейской

комиссии по правам человека DR 40, с. 251).

B. Оценка обстоятельств дела, данная Европейским Судом

1. Вопрос о применимости пункта 1 статьи 8 Конвенции в об-

стоятельствах настоящего дела

61. В своих ранее вынесенных постановлениях Европейский

Суд отмечал, что «личная жизнь» — широкое понятие,

которому невозможно дать исчерпывающее определе-

ние. Оно распространяется на физическую и психиче-

скую целостность личности (см. постановление Европей-

ского Суда от 26 марта 1985 г. по делу «X и Y против

Нидерландов» [X and Y v. the Netherlands], серия «А»,

№ 91, с. 11, § 22). Иногда оно может включать в себя

аспекты физической и социальной самоидентификации

человека (см. постановление Европейского Суда по делу

«Микулич против Хорватии» [Mikulić v. Croatia], жало-

ба № 53176/99, § 53, Сборник постановлений и решений

Европейского Суда по правам человека ECHR 2002-I).

Такие элементы, как, например, причисление себя к тому 63. Можно было бы обратить внимание на то, что смерть

или иному полу, имя, а также сексуальная ориентация и

половая жизнь, попадают в личную сферу, охраняемую

статьей 8 Конвенции (см., например, постановление Ев-

ропейского Суда от 25 марта 1992 г. по делу «B. против

Франции» [B. v. France], серия «А», № 232-C, с. 53—54,

§ 63; постановление Европейского Суда от 22 февраля

1994 г. по делу «Бургхатц против Швейцарии» [Burghartz

v. Switzerland], серия «А», № 280-B, с. 28, § 24; постанов-

ление Европейского Суда от 22 октября 1981 г. по делу

«Даджен против Соединенного Королевства» [Dudgeon

v. the United Kingdom], серия «А», № 45, с. 18—19, § 41;

а также упомянутое выше постановление Европейского

Суда по делу «Ласки, Джаггард и Браун против Соеди-

ненного Королевства», с. 131, § 36). Статья 8 Конвен-

ции защищает право человека на личностное развитие, а

также его право устанавливать и развивать отношения с

не входила в умысел заявителей в описанных выше си-

туациях. В то же время Европейский Суд не считает,

что это может быть решающим фактором. В том, что

касается вопросов оказания медицинской помощи, отказ

пациента дать свое согласие на тот или иной конкрет-

ный план лечения может с неизбежностью привести в

летальному исходу. Тем не менее оказание медицинской

помощи совершеннолетнему пациенту, находящемуся в

ясном рассудке, без его согласия, являлось бы настолько

серьезным посягательством на физическую целостность

личности, что оно могло бы затронуть права, охраняе-

мые пунктом 1 статьи 8 Конвенции. Национальное право

признаёт, что человек может реализовать свое решение

покончить с собой, отказавшись продолжать лечение,

которое могло бы отсрочить наступление смерти (см.

выше, пункты 17—18 настоящего постановления).

другими людьми и с внешним миром (см., например, мне- 64. В настоящем деле, хотя оно и не касается оказания ме-

ние Европейской комиссии по правам человека по упо-

мянутому выше делу «Бургхартц против Швейцарии»,

с. 37, § 47, а также мнение Европейской комиссии по пра-

вам человека по делу «Фридль против Австрии» [Friedl

v. Austria], постановление Европейского Суда по правам

человека от 31 января 1995 г., серия «А», № 305-B, с. 20,

§ 45). Ни в одном из рассмотренных им дел Суд не при-

знавал, что в статье 8 Конвенции содержится право на

самоопределение личности как таковое. Несмотря на

это, Суд считает, что понятие независимости личности

является важным принципом, лежащим в основе интер-

дицинской помощи, заявительница страдает от тяжелых

последствий дегенеративной болезни, которая в скором

будущем приведет к дальнейшему ухудшению ее состоя-

ния и усугубит ее физические и психические страдания.

Она хочет смягчить эти страдания, реализовав свой вы-

бор совершить самоубийство с помощью своего мужа.

Как заявил лорд Хоуп, то, как она решит провести пос-

ледние мгновения своей жизни, является частью жизнен-

ного процесса, и она имеет право требовать, чтобы это ее

решение тоже уважали (см. выше, пункт 15 настоящего

постановления).

претации гарантий, которые предоставляет данная статья 65. Уважение достоинства и свободы человека составля-

Конвенции.

ет самую суть Конвенции. Никоим образом не отрицая

принцип священности жизни, охраняемой Конвенцией,

Европейский Суд считает, что понятие качества жизни

обретает значимость именно в контексте статьи 8 Кон-

венции. В эпоху бурного развития медицины и возросшей

продолжительности жизни многие люди опасаются, как

бы их не заставили доживать до глубокой старости или

до состояния крайней физической или умственной дрях-

лости. Это находится в противоречии с глубоко укоре-

нившимися идеями самостояния личности и ее самоиден-

тификации.

62. Государство-ответчик утверждает, что право на лич-

ную жизнь не может включать в себя право умереть с

помощью другого человека, поскольку оно свело бы на

нет защиту, которую, по замыслу составителей, должна

предоставлять Конвенция. Европейский Суд отмечает,

что способность строить свою жизнь по собственному

усмотрению может также включать в себя возможность

предпринимать действия, которые считаются физически

или морально вредными или опасными для тех, кто их

совершает. Вопрос о том, в какой мере государство мо-

жет прибегать к принудительным или к уголовно-право- 66. По мнению большинства судей Верховного суда Ка-

вым мерам для защиты людей от последствий того образа

жизни, который они сами для себя выбрали, в течение

долгого времени обсуждался с позиций и морали, и юрис-

пруденции. Из-за того, что вмешательство в реализацию

нады в деле «Родригез против Генерального атторнея

Канады» [Rodriguez v. the Attorney General of Canada]

([1994], Сборник судебных актов судов Канады LRC.

Том 2, с. 136), касающегося ситуации, которую можно

№10 2007

24

ПРЕЦЕДЕНТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО СТРАНАМ — ЧЛЕНАМ СОВЕТА ЕВРОПЫ (КРОМЕ РОССИИ)

сравнить с обстоятельствами настоящего дела, запрет на

§ 37, Сборник постановлений и решений Европейского

Суда по правам человека ECHR 2000-IX). Заявительни-

ца утверждает, что в связи с этим государство-ответчик

должно привести особо убедительные соображения, что-

бы оправдать вмешательство государства в реализацию

ее прав. Тем не менее по мнению Суда, нельзя считать,

что вопрос, рассматривающийся по настоящему делу,

имеет такой же характер или требует такого же хода

рассуждений.

то, чтобы истица воспользовалась помощью другого че-

ловека при совершении самоубийства, усугубил ее горе и

помешал ей распорядиться своей смертью. Это лишило

ее независимости и потребовало оправдания с точки зре-

ния принципов высшей справедливости. Хотя канадский

суд рассматривал одну из статей Хартии прав и свобод

Канады, расходящейся в формулировках со статьей 8

Конвенции, у него возникли сопоставимые опасения по

поводу принципа независимости личности, понимаемого 72. Доводы сторон, изложенные в их представлениях Евро-

как право человека принимать решения, которые каса-

ются его самого.

пейскому Суду, сосредоточены на соразмерности выяв-

ленного в настоящем деле вмешательства государства в

права заявительницы. В частности, заявительница обжа-

лует абсолютный характер запрета на оказание содей-

ствия при совершении самоубийства, утверждая, что

он не учитывает положения, в котором она оказалась:

взрослый человек, находящийся в ясном рассудке и твер-

до знающий, чего она хочет, она не подвергалась никако-

му давлению и приняла добровольное решение на основе

всей доступной ей информации. Следовательно, нельзя

считать, что она находится в уязвимом положении и нуж-

дается в защите. Это отсутствие гибкости, по ее мнению,

означает, что ее вынудят испытать на себе последствия

ее неизлечимой и мучительной болезни, и она субъектив-

но заплатит за это очень высокую цену.

67. Закон препятствует заявительнице по настоящему делу

реализовать свой выбор, дабы избежать того, что ей ка-

жется смертью, сопряженной со страданиями и потерей

достоинства. Европейский Суд не готов исключить, что

это представляет собой вмешательство государства в

реализацию ее права на уважение личной жизни, гаран-

тированного пунктом 1 статьи 8 Конвенции. Ниже Суд

рассмотрит вопрос о том, соответствует ли это вмеша-

тельство требованиям пункта 2 статьи 8 Конвенции.

2. Вопрос о соответствии требованиям пункта 2 статьи 8

Конвенции вмешательства государства в реализацию прав

заявительницы

73. Государство-ответчик пытается доказать, что заяви-

тельница, как человек с сильно пониженной трудоспо-

собностью, обдумывающий возможность совершения

самоубийства, должна считаться находящейся в уязви-

мом положении. Однако Европейский Суд отмечает, что

это утверждение не подкреплено ни доказательствами,

представленными в судах Соединенного Королевства,

ни решениями Палаты лордов Парламента Соединенного

Королевства. Последняя, подчеркнув, что право Соеди-

ненного Королевства предусматривает защиту людей,

которые находятся в уязвимом положении, не отнесла

заявительницу к этой категории.

68. Вмешательство государства в реализацию права, предус-

мотренного статьей 8 Конвенции, не отвечает требовани-

ям пункта 2 статьи 8 Конвенции, если оно не предусмот-

рено законом, не преследует цели или целей, приемлемых

с точки зрения этого пункта, и не является необходимым

в демократическом обществе для достижения указанной

цели или целей (см. упомянутое выше постановление Ев-

ропейского Суда по делу «Даджен против Соединенного

Королевства», с. 19, § 43).

69. Единственным вопросом, который вытекает из аргумен-

тов сторон, является вопрос о необходимости вмеша-

тельства государства в реализацию права, о котором идет 74. Тем не менее Европейский Суд, разделяя позицию боль-

речь, поскольку стороны согласны друг с другом в том,

что ограничения на оказание содействия при совершении

самоубийства в данном случае были предусмотрены за-

коном, а также преследовали правомерную цель — га-

рантировать жизнь и защитить тем самым права других

лиц.

шинства судей Верховного суда Канады по делу «Род-

ригез против Генерального атторнея Канады» и Пала-

ты лордов, приходит к выводу, что государства вправе

путем применения норм общего уголовного права рег-

ламентировать действия, которые могут причинить

ущерб жизни и безопасности других лиц (см. также

упомянутое выше постановление Европейского Суда по

делу «Ласки, Джаггард и Браун против Соединенного

Королевства», с. 132—133, § 43). Чем больший ущерб

они причиняют, тем больший вес имеют соображения

общественного здоровья и безопасности по сравнению

с принципом личностной независимости, находящимся

на противоположной чаше весов. Статья 2 Закона «О

самоубийствах» 1961 года, о которой идет речь в на-

стоящем деле, направлена на то, чтобы гарантировать

право на жизнь путем защиты слабых и уязвимых, а в

особенности тех, кто не в состоянии принимать реше-

ния относительно самоубийства на основе имеющейся

информации, от действий, направленных на причинение

смерти или на содействие в ее причинении. Несомненно,

состояние неизлечимо больных лиц различно. Однако

многие из них находятся в уязвимом положении, и имен-

но незащищенность этой категории является мотивом

принятия данного закона. Опасность и вероятность зло-

употреблений в случае, если запрет на оказание содей-

ствия при совершении самоубийства будет ослаблен или

если из него будут предусмотрены исключения, опреде-

ляется в первую очередь государствами — членами Со-

вета Европы. Они же оценивают вероятные последствия

этих злоупотреблений в случае, если они все-таки были

70. Согласно устоявшейся прецедентной практике Европей-

ского Суда понятие необходимости предполагает, что

вмешательство государства в реализацию прав человека

соответствует настоятельной социальной потребности и,

в частности, что оно соразмерно преследуемой государ-

ством правомерной цели; при определении того, является

ли таковое вмешательство необходимым в демократиче-

ском обществе, Суд учитывает, что национальные власти

пользуются определенной свободой усмотрения. Тем не

менее Суд осуществляет контроль за решениями властей,

определяя, отвечают ли они конвенционным требовани-

ям. Объем свободы усмотрения, которой располагают

компетентные национальные органы власти, неодинаков.

Он зависит от характера вопросов, являющихся предме-

том спора по тому или иному делу, и от важности инте-

ресов, которые оно затрагивает.

71. Европейский Суд напоминает, что свобода усмотрения

государства была признана небольшой в том, что каса-

ется вмешательства в интимные сферы половой жизни

человека (см. упомянутое выше постановление Евро-

пейского Суда по делу «Даджен против Соединенного

Королевства», с. 21, § 52 и постановление Европейско-

го Суда по делу «A.D.T. против Соединенного Королев-

ства» [A.D.T. v. the United Kingdom], жалоба № 35765/97,

№10 2007

25

ПРЕЦЕДЕНТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО СТРАНАМ — ЧЛЕНАМ СОВЕТА ЕВРОПЫ (КРОМЕ РОССИИ)

допущены. Явная опасность злоупотреблений действи-

тельно существует, несмотря на доводы о том, что мож-

но разработать гарантии и защитные процессуальные

механизмы, позволяющие их избежать.

мократическом обществе» для защиты прав других лиц.

Соответственно, по делу не было допущено никакого на-

рушения статьи 8 Конвенции.

75. Адвокат заявительницы пытался убедить Европейский V. ПО ВОПРОСУ О ПРЕДПОЛАГАЕМОМ НАРУШЕНИИ ТРЕБОВАНИЙ

Суд в том, что признание нарушения Конвенции в насто- СТАТЬИ 9 КОНВЕНЦИИ

ящем деле не создаст общего прецедента или какой-либо

опасности по отношению к другим делам. Действитель- 79. Статья 9 Конвенции предусматривает следующее:

но, согласно статье 34 Конвенции роль Суда заключается

не в том, чтобы делать абстрактные умозаключения, а в

том, чтобы применять Конвенцию к конкретным обсто-

ятельствам конкретного дела. Тем не менее постановле-

ния по конкретным делам в большей или меньшей сте-

пени являются прецедентами, и решение по настоящему

делу ни с теоретической, ни с практической точки зрения

нельзя составить таким образом, чтобы не допустить его

применения в последующих делах.

«1. Каждый имеет право на свободу мысли, совести и

религии; это право включает свободу менять свою рели-

гию или убеждения и свободу исповедовать свою рели-

гию или убеждения как индивидуально, так и сообща с

другими, публичным или частным порядком в богослу-

жении, обучении, отправлении религиозных и культовых

обрядов.

2. Свобода исповедовать свою религию или убеждения

подлежит лишь тем ограничениям, которые предусмотрены

законом и необходимы в демократическом обществе в инте-

ресах общественной безопасности, для охраны обществен-

ного порядка, здоровья или нравственности или для защиты

прав и свобод других лиц».

76. Поэтому Европейский Суд не считает несоразмерным

абсолютный запрет на оказание содействия при совер-

шении самоубийств. Государство-ответчик заявляет,

что гибкость при рассмотрении каждого конкретного

случая обеспечивается тем, что судебное преследова-

ние не может начаться без согласия Директора пуб-

личных преследований, а также тем, что установлен A. Доводы сторон, изложенные в их представлениях Европейскому

максимальный срок наказания, причем в случаях, ког- Суду

да это представляется целесообразным, может быть

назначено и менее суровое наказание. В докладе Спе- 1. Доводы, представленные Европейскому Суду заявительницей

циального комитета указывается, что с 1981 по 1992

год лишь в одном из двадцати двух дел, касавшихся 80. Заявительница утверждает, что статья 9 Конвенции за-

«убийства из милосердия», суды Соединенного Коро-

левства признали подсудимого виновным в убийстве и

назначили ему наказание в виде пожизненного лише-

ния свободы. В других же делах обвинения были пе-

реквалифицированы на менее тяжкие, и по большей

части этих дел суды Соединенного Королевства назна-

чали подсудимым условное наказание или наказание с

отсрочкой исполнения (пункт 128 доклада, выдержки

из которого приведены в пункте 21 настоящего по-

становления). Европейский Суд не считает произво-

лом то, что закон отражает важность права на жизнь,

запрещая оказывать содействие при совершении са-

моубийств и предусматривая правоприменительный

механизм, а также процедуру судебного разрешения

дел, которая позволяет в ходе производства по каждо-

му конкретному случаю должным образом учитывать

интерес общества в судебном преследовании обвиняе-

щищает право на свободу мысли, которое до настояще-

го времени распространялось на убеждения, такие, как

веганизм и пацифизм. Добиваясь того, чтобы ее муж

1

помог ей совершить самоубийство, заявительница вери-

ла в идею самоубийства с помощью другого человека и

поддерживала ее. Вмешательство в реализацию этого ее

права было допущено Директором публичных пресле-

дований, отказавшимся дать обязательство не подвер-

гать судебному преследованию мужа заявительницы, а

также Соединенным Королевством, предусмотревшим

абсолютный запрет, который не учитывал особых об-

стоятельств заявительницы. По тем же основаниям, что

применялись при рассмотрении жалобы на предполагае-

мое нарушение статьи 8 Конвенции, это вмешательство

не было оправданно с точки зрения пункта 2 статьи 9

Конвенции.

мого, а также справедливые и надлежащие требования 2. Доводы, представленные Европейскому Суду государ-

возмездия и устрашения.

77. С учетом обстоятельств дела нет ничего несоразмерного

ством-ответчиком

и в отказе Директора публичных преследований заранее 81. Государство-ответчик оспаривает, что по делу возни-

дать обязательство не подвергать мужа заявительницы

судебному преследованию. Против любого притязания

органов исполнительной власти на то, чтобы действие за-

кона не распространялось на некоторых лиц или группы

лиц, можно выдвинуть серьезные доводы, основанные на

принципе верховенства права. В любом случае, деяние, в

отношении которого заявительница просит предоставить

своему мужу иммунитет от судебного преследования,

настолько серьезно, что решение Директора публичных

преследований об отказе дать обязательство, которого от

него в данном случае добивались, нельзя считать необос-

нованным или произвольным.

кает вопрос о возможном нарушении этой статьи Кон-

венции. Статья 9 Конвенции защищает свободу мысли,

совести и религии, а также свободу исповедовать эти

убеждения и не наделяет человека никаким общим пра-

вом предпринимать какие-то действия по своему усмот-

рению, следуя своим убеждениям, какими бы они ни

были. На тот случай, если Европейский Суд не согла-

сится с этим аргументом, государство-ответчик заявля-

ет: даже если право заявительницы, предусмотренное

пунктом 1 статьи 9 Конвенции, и было каким-либо об-

разом ограничено, это ограничение было оправданно с

точки зрения пункта 2 этой статьи Конвенции по тем

же основаниям, которые приводились при рассмотре-

нии жалоб г-жи Претти на предполагаемое нарушение

статей 3 и 8 Конвенции.

78. Европейский Суд приходит к выводу, что в настоящем

деле вмешательство в реализацию прав заявительницы

может считаться оправданным как «необходимое в де-

1

Образ жизни, характеризующийся, в частности, строгим вегетарианством и полным отказом от использования в быту изделий, содержащие кожу, мех, шелк, шерсть и

другие материалы животного происхождения; «веганы» борются за права животных, против тестирования на животных и т.п. (примечание редакции).

№10 2007

26

ПРЕЦЕДЕНТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО СТРАНАМ — ЧЛЕНАМ СОВЕТА ЕВРОПЫ (КРОМЕ РОССИИ)

B. Оценка обстоятельств дела, данная Европейским Судом

82. Европейский Суд не сомневается в твердости убеж-

обстоятельства, оправдывающие такое различие в обра-

щении, отсутствуют.

дений заявительницы относительно самоубийства с 2. Доводы, представленные Европейскому Суду государством-

помощью другого человека, однако отмечает, что не ответчиком

все взгляды или мнения являются убеждениями, на ко-

торые распространяется действие пункта 1 статьи 9 86. Государство-ответчик утверждает, что статья 14 Кон-

Конвенции. Жалоба заявительницы не относится к ка-

кой-либо форме исповедания религии или убеждений в

богослужении, обучении, отправлении религиозных и

культовых обрядов, как сказано в пункте 1 этой статьи

Конвенции. Европейская Комиссия по правам человека

пришла к выводу, что термин «обряды», как он исполь-

зован в пункте 1 статьи 9 Конвенции, распространя-

ется не на всякое действие, мотивированное религией

или убеждениями или предпринятое под их влиянием

(см. доклад Европейской комиссии по правам челове-

ка от 12 октября 1978 г. по делу «Эрроусмит против

Соединенного Королевства» [Arrowsmith v. the United

Kingdom], жалоба № 7050/77, Сборник решений и до-

кладов Европейской комиссии по правам человека DR

19, с. 19, § 71). Постольку, поскольку взгляды заяви-

тельницы отражают ее приверженность принципу не-

зависимости личности, ее жалоба, касающаяся статьи

9 Конвенции, — это та же жалоба на предполагаемое

нарушение статьи 8 Конвенции, только по-другому

сформулированная.

венции не применяется в настоящем деле, так как жа-

лобы заявительницы не затрагивают никаких реальных

прав, на которые она ссылается. На тот случай, если Ев-

ропейский Суд не согласится с этим аргументом, госу-

дарство-ответчик отрицает наличие дискриминации, так

как нельзя считать, что положение, в котором находится

заявительница, сходно с положением тех, кто может по-

кончить с собой без содействия другого человека. Даже

если предположить, что статья 14 Конвенции применя-

ется в настоящем деле, часть 1 статьи 2 Закона «О само-

убийствах» 1961 года не является дискриминационной,

поскольку законодательство Соединенного Королевства

никого не наделяет правом на самоубийство, и правовая

политика решительно противодействует самоубийствам.

Уголовно-правовая политика заключается в том, чтобы

учитывать обстоятельства, имеющие отношение к лич-

ности подозреваемого, либо на стадии разрешения вопро-

са о необходимости подвергать его судебному преследо-

ванию, либо, в случае, если суд признал его виновным в

совершении преступления, на стадии назначения наказа-

ния. Кроме того, государство-ответчик утверждает, что в

деле явно присутствуют разумные и объективные обсто-

ятельства, оправдывающие любое предполагаемое разли-

чие в обращении, ссылаясь при этом на доводы, которые

оно приводило при рассмотрении жалоб заявительницы

на предполагаемое нарушение статей 3 и 8 Конвенции.

83. Европейский Суд приходит к выводу, что по настоящему

делу не было допущено никакого нарушения требований

статьи 9 Конвенции.

VI. ПО ВОПРОСУ О ПРЕДПОЛАГАЕМОМ НАРУШЕНИИ ТРЕБОВАНИЙ

СТАТЬИ 14 КОНВЕНЦИИ

84. Статья 14 Конвенции предусматривает следующее:

B. Оценка обстоятельств дела, данная Европейским Судом

«Пользование правами и свободами, признанными в на- 87. Европейский Суд уже пришел к выводу, что настоя-

стоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой

бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы,

цвета кожи, языка, религии, политических или иных

убеждений, национального или социального происхож-

дения, принадлежности к национальным меньшинствам,

имущественного положения, рождения или по любым

иным признакам».

щее дело затрагивает права заявительницы, предусмот-

ренные статьей 8 Конвенции (см. выше, пункты 61—67

настоящего постановления). Следовательно, Суд дол-

жен рассмотреть жалобу заявительницы на то, что она

подверглась дискриминации при пользовании правами,

гарантированными этой статьей Конвенции. По мнению

заявительницы, эта дискриминация заключалась в том,

что право Соединенного Королевства разрешает совер-

шать самоубийство лицам, физическое состояние кото-

рых позволяет им это сделать, и запрещает лицам с физи-

ческими недостатками пользоваться при его совершении

помощью другого человека.

A. Доводы сторон, изложенные в их представлениях Европейскому

Суду

1. Доводы, представленные Европейскому Суду заявительницей

88. Для целей применения статьи 14 Конвенции различение

в обращении с лицами, находящимися в аналогичном или

в относительно схожем положении, является дискрими-

нацией, если оно не оправдано никакими объективными

и разумными соображениями, то есть если оно не пресле-

дует правомерной цели или если отсутствует разумное

соотношение соразмерности между задействованными

средствами и поставленной целью. Кроме того, Догова-

ривающиеся Государства пользуются некоторой свобо-

дой усмотрения при определении того, оправдывают ли

различия в ситуациях, сходных во всех остальных отно-

шениях, различение в обращении, и если да, то в какой

степени (см. постановление Европейского Суда по делу

«Камп и Бурими против Нидерландов» [Camp and Bourimi

v. the Netherlands], жалоба № 28369/95, § 37, Сборник

постановлений и решений Европейского Суда по правам

человека ECHR 2000-X). Дискриминация также может

иметь место, когда государства, не имея на то объектив-

ных и разумных оснований, не обращаются по-разному с

85. Заявительница считает себя жертвой дискриминации,

поскольку с ней обращались так же, как и с теми, поло-

жение которых существенно отличалось от ее собствен-

ного. Несмотря на то, что абсолютный запрет оказывать

содействие при совершении самоубийства в равной мере

распространяется на всех, применение этого запрета

к ней, когда ее физическое состояние настолько ужас-

но, что она не может покончить с собой без содействия

другого человека, является дискриминацией. Ей не дают

реализовать право, которым могут воспользоваться дру-

гие, те, кому болезнь не мешает совершить самоубий-

ство без содействия другого человека. Следовательно, с

заявительницей обращаются иначе, менее благосклонно,

чем с ними. В оправдание этого абсолютного запрета

государство-ответчик ссылается лишь на необходимость

защиты тех, кто находится в уязвимом положении. За-

явительница же не находится в уязвимом положении и не

нуждается в защите, поэтому разумные и объективные

№10 2007

27

ПРЕЦЕДЕНТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО СТРАНАМ — ЧЛЕНАМ СОВЕТА ЕВРОПЫ (КРОМЕ РОССИИ)

людьми, если ситуации, в которых они находятся, суще-

ственно различаются (см. постановление Большой Пала-

ты Европейского Суда по делу «Тлимменос против Гре-

ции» [Thlimmenos v. Greece], жалоба № 34369/97, § 44,

Сборник постановлений и решений Европейского Суда

по правам человека ECHR 2000-IV).

ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД

ЕДИНОГЛАСНО

1. объявил жалобу заявительницы приемлемой для рас-

смотрения по существу;

89. Даже если применить принцип, установленный по делу

«Тлимменос против Греции», к положению, в котором

находится заявительница, все равно, по мнению Евро-

пейского Суда, существуют объективные и разумные

соображения, оправдывающие отсутствие правового

различия между теми, кто в силу своего физического

состояния может совершить самоубийство, и теми, кто

из-за болезни лишен возможности это сделать. Рассмат-

ривая жалобу заявительницы на предполагаемое наруше-

ние статьи 8 Конвенции, Суд пришел к выводу о наличии

серьезных оснований для того, чтобы не предусматри-

вать в законодательстве исключений с целью принять во

внимание положение тех, кого не считают находящимся

в уязвимом положении (см. выше, пункт 74 настоящего

постановления). Применительно к статье 14 Конвенции

существуют не менее серьезные основания для того, что-

бы не проводить различения между теми, кто может по-

кончить с собой без посторонней помощи, и теми, кто не

в состоянии этого сделать. Граница между этими катего-

риями зачастую очень четкая, и добиваться того, чтобы

законодательство предусматривало исключения для тех,

кто считается неспособным совершить самоубийство,

значило бы серьезно ослабить защиту жизни человека,

которую призван гарантировать Закон «О самоубий-

ствах» 1961 года, и многократно увеличить вероятность

злоупотреблений.

2. постановил, что по настоящему делу не было допу-

щено никакого нарушения требований статьи 2 Конвен-

ции;

3. постановил, что по настоящему делу не было допу-

щено никакого нарушения требований статьи 3 Конвен-

ции;

4. постановил, что по настоящему делу не было допу-

щено никакого нарушения требований статьи 8 Конвен-

ции;

5. постановил, что по настоящему делу не было допу-

щено никакого нарушения требований статьи 9 Конвен-

ции;

6. постановил, что по настоящему делу не было допу-

щено никакого нарушения требований статьи 14 Конвен-

ции.

Совершено на английском языке, и уведомление о пос-

тановлении направлено в письменном виде 29 апреля

2002 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регла-

мента Европейского Суда.

Майкл О’Бойл,

Секретарь Секции

Европейского Суда

Матти Пеллонпаа,

Председатель Палаты

Европейского Суда

90. Соответственно, по настоящему делу не было допущено

никакого нарушения требований статьи 14 Конвенции.

Перевод с английского языка.

по правам человека»

Настоящий перевод выполнен и опубликован

при финансовой поддержке Совета Европы

№10 2007

28